Новое начало

Только бабушка знала, что я пишу сценарий для моего любимого сериала «Мишен дистрикт» про отважных отца с дочкой, которые открыли ресторанчик в Сан-Франциско. Серьезных планов я не строила, однако втихаря понемногу работала.

То есть не строила, пока не узнала про летнюю программу для сценаристов от Нью-Йоркского университета. Существовало около сотни причин, по которым это не мой вариант: слишком дорого, слишком маловероятно, что меня возьмут, и совершенно невероятно, что мне светит мамино разрешение. И все же я правила сценарий, как одержимая.

Только я собралась позвать продавца, чтобы помог найти книгу, как заметила, что ко мне кто-то идет. А-а, мама одного из моих одноклассников, только я не помнила, чья именно. Бежать было уже поздно, и, что самое худшее, за моей спиной в секции поэзии и пьес тоже кто-то стоял – свидетель надвигающейся неловкой ситуации.

– Привет, Пейдж. Как ты? – Поправляя сумку на плече, она одарила меня взглядом, полным жалости, и ее лицо приняло То Самое Выражение. Казалось бы, учитывая людское разнообразие, мимика для сочувствия должна быть богаче.

Но нет. Всегда одно и то же: брови и уголки рта скорбно опущены, а голова наклонена набок, как у любопытной птицы.

Этого оказалось достаточно. В памяти вспыхнула лукавая улыбка Аарона, и в груди запульсировала боль, острая и реальная, будто меня ударили. В ту же секунду по телу разлилось ядовитое чувство вины. Вот она я, снова могу радоваться жизни, хватаюсь за обрывки счастья: кофе, книги, встреча с подругой… Какое у меня на это право, если Аарона уже нет?

– Хорошо, спасибо.

После смерти Аарона я видела То Самое Выражение на сотнях лиц. Люди понятия не имеют, что оно делает со мной, какая боль каждый раз терзает сердце.

Женщина растянула губы в печально-сочувственной улыбке.

– Говорят, школа заложила сад, чтобы почтить память Аарона. Я читала статью…

Она продолжала болтать, но под наплывом воспоминаний ее голос превратился в белый шум. Церемония посвящения в апрельском саду, запах вскопанной земли и весны.

Тогда собрали весь десятый класс, и подруги заслонили меня от любопытных взглядов живым щитом. Родные Аарона обменялись рукопожатиями с членами школьного совета и всплакнули. Директор произнес небольшую речь. Он просил и меня выступить, но я ответила, что это должен сделать лучший друг Аарона, Кларк Дрисколл.

– …очень уместная дань памяти, – завершила женщина свой монолог.

– Да. Очень уместная.

– Ну что ж, передавай привет маме.

– Непременно.