Любимый незнакомец

 – Что еще за истории? Ты их сама сочиняешь?

– Я их рассказываю. Но мне кажется, что они правдивы.

– Расскажи мне какую-нибудь историю.

– Я не могу сама их придумать.

– Откуда ты их берешь?

– Мне нужно что-то держать в руках.

– Что, например?

– Ткань. Или что-то еще. Но чаще всего ткань. Материя говорит со мной, потому что я из Косов. – Она сказала что-то вроде «из Кошов», и в ее словах чувствовалось какое-то тайное величие.

– Из Косов? – Ну вот, снова за старое.

– Мой прапрадед Кос шил костюмы для императора.

– Какого еще императора?

– Не знаю. Это было где-то не здесь. Не в Америке.

– М-м. – Он ненадолго задумался, но почти сразу же повернулся обратно к Дани. – Так значит, шаль той дамы рассказала тебе, что она потеряла кого-то по имени Джимми.

– Мне сложно объяснить. – Она подняла на него умоляющие глаза. – Я не хотела ничего говорить. Я знаю, что лучше мне молчать. Но я устала. Когда я устаю, слова иногда сами выскакивают у меня изо рта.

– И ты говоришь то, чего не хотела сказать? – с надеждой продолжил он.

– Нет. Не то, что я не хотела сказать. То, что мне не следовало говорить.

– Почему не следовало?

– Потому что люди меня не понимают. И пугаются.

– Когда я дал тебе Зайчика – маленького тряпичного зайца, – ты сказала, что это зайчик Мэри, – мягко произнес он. Эта история не давала ему покоя.

Она кивнула:

– Поэтому я отдала его вам, когда вы уходили.

Он сунул руку в карман и вытащил зайца. Протянул ей. Она не сразу его взяла.

– Бери, – сказал он, и она повиновалась, сжала игрушку в руке.

– Вы на меня злитесь, Мэлоун? – спросила она.

– Нет. За что мне на тебя злиться?

– Мама говорила, что люди часто злятся, когда им страшно.

– Я не злюсь. И мне не страшно.

Она с сомнением взглянула на него и прикусила губу, словно знала наверняка, что на самом деле ему сейчас страшно.

– Мэри – это моя дочка, – прошептал он. – Ты была права. Это был ее зайчик.

– Она заболела, – сказала Дани. Не спросила.

– Да. Она заболела. И умерла. Около полугода назад.

– Мне жаль, – сказала Дани. Он видел, что она говорит искренне.

– Мне тоже ужасно жаль.

– Вы пели ей колыбельные. Но я слышу только одну песню, – пробормотала она, сжимая в руках зайчонка.

– Я всегда пел ей одну и ту же песню.

Она начала напевать его колыбельную.

– Я ее никогда раньше не слышала.

Иисус, Мария, Иосиф. Он соврал.