Любимый незнакомец

– Можно мне ненадолго вынуть Чарли из клетки? – спросила она.

– Нет, Дани. Сели он убежит, будет хуже.

– Он хочет пить.

– Я больше беспокоюсь о тебе. Хочешь есть?

Она кивнула. Он вытащил купленные на вокзале бутерброды, протянул ей один из них и бутылку лимонада. Еще он прихватил фляжку с водой, для котенка.

– Сложи руку в горсть, вот так. – Он показал Дани, как сложить ладонь в чашечку, и приоткрыл дверцу клетки, чтобы она смогла просунуть ее внутрь. Чарли вылакал всю воду своим крошечным язычком, и Дани радостно рассмеялась.

Вскоре после этого в их купе вошла женщина. Тлазау нее были совершенно пустые. Она поджимала губы и глядела на Дани так, словно та ей не нравилась. Хотя, возможно, все дело было в котенке. Она несколько раз чихнула и попросила проводника пересадить ее в другое купе. Вставая, чтобы уйти, она уронила шаль, прикрывавшую ей плечи, и Дани нагнулась и подняла ее.

– Мэм? – окликнул Мэлоун.

Женщина обернулась и выхватила шаль из рук Дани.

– Мне жаль вашего Джимми, – произнесла Дани голосом, в котором слышалось искреннее сочувствие.

Женщина побледнела, ноги у нее подкосились. Мэлоун придержал ее под локоть, боясь, что она упадет, но женщина почти сразу выпрямилась.

– Что ты сказала, девочка? – вскрикнула она.

– Я сочувствую вашему горю, – произнесла Дани, чуть переиначив свои слова.

– Это дьявол во плоти, – бросила женщина Мэлоуну, словно ставя ему в вину поведение Дани. Когда она медленно выходила из купе, по щекам у нее катились слезы.

Мэлоун недоверчиво взглянул на девочку:

– Дани, почему ты это сказала? Кто такой Джимми? Ты что, знаешь эту даму?

– Нет. Я ее не знаю, – ответила Дани, не поднимая головы.

Он ждал объяснений, но она лишь отщипнула от бутерброда кусочек и просунула его в клетку Чарли.

– Дани, кто такой этот Джимми? – не отставал Мэлоун.

Она тяжело вздохнула:

– Не знаю. Кто-то, кого она потеряла. Она его любила. Он умер. Она злится. И горюет.

– Понятно. Но как ты об этом узнала?

– Мне рассказала об этом шаль.

– Тебе… рассказала об этом… шаль, – без всякого выражения повторил он.

– Да, – подтвердила она.

Он потрясенно молчал.

– Простите, мистер Мэлоун. Мама говорила, чтобы я никому не рассказывала свои истории. Но этой даме было так грустно… и я не сдержалась.

– Твои истории. – Он чувствовал себя полным кретином, машинально повторяя за Дани произнесенные ею слова, но все никак не мог уловить смысл.