Прими Мой Облик

Обычно её не пугали поезда, но в этот день всё было наоборот: их большие горящие «глаза» и пронзающий скрежет колес вызвал страх, что зафиксировал тело на месте.

Она остановилась у желтой линии, на пятнадцать метров дальше от родителей, скрестила ручки за спиной и наклонила голову:

– За эту ярко-жёлтую чёрточку выходить нельзя.

И остановив свой взгляд на розовых ботиночках, девочка опустила бровки. Обувь стала жертвой слякоти – казалось, красота их безвозвратно покинула.

Девочка повернулась на знакомый скрежет, сделала шажок вперед, всё также не пересекая желтую черту, наклонилась корпусом, чтобы краем глаза увидеть свет.

И только хотела побежать в сторону родителей, вновь дернуть маму за сумку, как вдруг с чьей-то помощью полетела вниз.

В одну секунду с девичьим криком лобовое стекло поезда украсили пятна алой крови.

Раздался громкий визг.

За мгновение все люди собрались у проклятой платформы, глядели вниз, пуская с уст опечаленные возгласы.

Некоторые тут же отворачивались, другие бились в истерике.

Маленькое тело приняло неестественную форму, растекаясь по рельсам быстрее крови. Под грудой тяжелой конструкции осталась ножка и половина всей плоти, если конечно мясо не превратилось в фарш, а кости не стали пылью.

Пока ангельское личико тонуло в кровавой пелене, голубые глаза были широко открыты, будто удивлены собственной кончиной.

Жизнерадостная девочка стала лепёшкой, на которую невозможно взглянуть без приступа тошноты.

– Кэти! – мучительно кричала Элизабет и заливалась слезами, пытаясь вырваться из объятий Томаса. – Кэти может быть жива!

Бедняжка Кэти ушла безвозвратно.

И внимание, уделённое слишком поздно, осталось ненужным.

Глава 3: Неоспоримое доказательство

– Мы найдем это сучье отродье, – дал слово офицер Стивен Уиллис, всем сердцем ненавидевший детоубийц.

За полчаса в его голове обосновалась пустота и недопонимание. Совершить убийство в час пик – разве это не идиотский план? Но, несмотря на нелепые обстоятельства, у дела ни одного свидетеля.

Уиллис противно усмехнулся и кинул холодный взгляд на своего подчинённого, который тут же выдал:

– Всё ещё ищем, сэр.

Офицеру нравилось руководить охотой, как он считал, не на человека, а на настоящего зверя.