Прими Мой Облик

Пирог стал звездой очередного чаепития. Они собирались на уютной кухне: из кружек завивался горячий пар, а в чай то и дело плюхались кусочки сахара. Из окна слышались крики перелетных птиц на фоне прекрасного заката.

Робби же, обняв ладонями горячую кружку, пожирал взглядом хрустальную вазу со сладостями.

– Мама, можно мне ещё одну конфету? – хитро улыбнулся мальчик.

– Дорогой, – Эстер нежно коснулась его кудряшек, покачав при этом головой. – Ты съел уже достаточно.

– Хорошо, – неохотно и очень вяло признал он, и, взяв чайную ложку, начал помешивать оранжевый напиток.

Без конфет пребывание на кухне становилось бессмысленным.

Моррис тут же поглядел на племянника.

– Робби, завтра мы обязательно наверстаем упущенное.

Мальчишка тут же оживился, поднял голову и задорно кивнул.

Эстер поглядела на них двоих: таких улыбчивых, навеки маленьких в душе. В сердце скапливалось подобие ревности, но только безобидной, пылающей любви к брату и сыну.

Семья Эстер и Морриса была самой обычной.

Мать попала в аварию, когда Моррису было шесть, а Эстер три. Сначала отец – Роберт Брукс – сильно горевал, начал пить. Но нашёл в себе силы воли до того, как алкоголь стал зависимостью. К сожалению, так считал только он. С каждым годом выпивки до потери сознания превосходили частотой.

В детстве Моррис всегда задирал Эстер, впрочем, как и других девочек, да и нередко мальчиков из своего общества. Его образ хулигана запомнился с рогаткой в руках, темных синяках на коленках и локтях и сломанным велосипедом.

Всегда находил приключения, ввязывался в драки. «Ничего толкового из него не вырастет, – ставили „диагноз“ некоторые школьные преподаватели, считая своё мнение насчет человека самым главным. – Никаких амбиций и усилий».

Отец всегда читал ужасно длинные нотации, например, о том, как плохие оценки могут сказаться на будущем. И это была не единственная причина. Роберт сильно задевал Морриса своими замечаниями, никогда не забывая ни про один проступок сына. Он упоминал про каждую драку и каждый инцидент в школе.

Моментные выпивки сказывались именно на мальчике, нередко доходило до побоев – всегда виноват только Моррис. Неверные решения принимает только Моррис.

Когда в комнате витал злосчастный аромат спирта, мальчик начинал бледнеть. Страшно жить с человеком, которым управляет алкоголь. Страшно видеть угрозу в родном отце.

Ребёнок начинал плакать от боли, а Роберт лишь больше злился и кричал: «Ты мужчина, мать твою.