Лола, Ада, Лис

Слева медленно шевелилось, глянцево поблескивая, колесо обозрения. Лет мне было столько, сколько лапок у паука, а может быть, сколько у мухи. Я задираю голову, чтоб взглянуть в его лицо, но солнце вдруг прожигает облако, ослепляя меня.

Ничего уже не разобрать.

Тренчкот «Живанши», платок и драматические темные очки – вот такой у Лолы сегодня маскарад. Мисс Бонд, просто Бонд. Я ухмыляюсь ярко-алыми губами и отхлебываю остатки «Егермейстера». Бутылка летит мимо урны. Вот зацокали каблучки.

Ноль восемь утра, на улице лежит ранний ноздреватый снег-подросток, в воздухе носятся влажные потоки, ноги чавкают в студенистой серой массе, люди вокруг кажутся мне полупрозрачными (черт их знает, что на этот раз было в «Егермейстере»), из сгустков нейтрально-розовой эктоплазмы. Вот на остановке они меняли цвет: нейтральный бурлил в мужчине, становясь в завихрениях кровавым, женщина досадливо рыжела и проступала синими пятнами злого страха в пояснице, они вибрировали в такт его голосу.

Светляки перестали прыгать перед глазами только в автобусе, да и никаких «жидких тел» больше не было. Была объемистая кондукторша и дед напротив, он неодобрительно взглянул на мои сапожки. Видимо, на них оказалось немного егемейстерной рвоты.

Больница скрывалась среди одинаковых тополей. Серые корпуса, вот тот, что нужен, – из него вываливался пар, мороз обхаживал клубы, сковывал, замедлял. Крепкотелая женщина в белом халате курила на крыльце, глядя в глаза статуе Павлова напротив. Павлов на вид мерз, одетый в тонкую снежную шапку и накидку. Женщина – нет. Я шла кое-как, оскальзываясь на свежем льду бывших луж. Он был почти не тронут, теперь мои сапожки-шпильки прострочили на нем очереди неровных отверстий в обрамлении трещин.

В приемной сонно сидела ординаторша, бубнил телевизор, в него вперила глаза похожая на сову гардеробщица. Я вдруг почуяла мерзкое детское больничное волнение, где-то в коридоре прогрохотала по явно неровной плитке тележка.

«Ух, хух. Ну давайте уже одежду, девушка».

Это вывело меня из оцепенения. Тетка повесила мой бежевый тренчик в сторонку от насупленного ряда курток и дутых пуховиков.