Лола, Ада, Лис

Некоторые слепо шарят вокруг, иные скручиваются и раскручиваются, как часовые пружины.

Время идет, вот я уже отгоняю видения, отхлебывая из бутылки Абрау-Дюрсо. Помогает слабо, бутылка пустеет, а я все еще будто под прицелом невидимого ретранслятора тревоги. Он тоже, вероятно, похож на кусок серовато-сизой, пятнистой и слизкой плоти, полусфера с гнусно напряженной, подрагивающей антенной из хряща, настроенной на мои частоты.

Я пишу непослушной рукой в тетради, это помогает:

«Чтобы отгонять кошмары, нужна особая магия, тайная, предельное колебание трансцендентной струны, неизвестно куда уходящей.

Ритуалы, что вызывают высокочастотную дрожь, отпугнуть Тени, заставлять червей памяти в корчах извергать пожранное и развеивют по неощутимым ветрам плоть беспокойных мертвецов.

С другой стороны, ослабевающие колебания, нисходящие до рокочущих флуктуаций, заставляют иных мертвых растревожено и голодно ворчать в своих альковах. Закон Хаоса, закон Машины, что сама не ведает принципов своей работы. Порядок не антагонист его, он – корка льда над мутной жидкой плотью Истинного Мира.

Мойры непрерывно прядут, то шизофренически теребят в студенистых руках нити судеб, беспорядочно обрывая, связывая и переплетая их. Иногда Мойра вдруг всплескивает руками и гулко, космически хохочет, нити рвутся, перепутываются, в агонии грызут друг друга, точно злобные нематоды. А в видимом мире люди швыряются бомбами, сыплется дождь из голов.

Звероподобные существа насилуют женщин под неоновыми буквами на неведомых языках.

Дети в оккупированных хаосом городах раскачиваются на невыносимо скрипящих качелях над разверстой пастью братской могилы. Я стою и набираю в кувшин кровь Богов, что из тех же ниток связаны, просто потолще.

Запрокидывая голову – пью».

Юркий сквозняк вдруг заставил меня очнуться, дрогнула порывом ветра форточка – к бесу такую писанину. Или она от бесов?

Остывший чай и надкушенный вишневый пирог. Никакого шампанского – уже поздний вечер. Вкусите плоть мою. Нужно было найти жертву того, что носил в себе тень.

Неважно, бред или реальность. Но поиски откладывать я не могла.

Вдруг захотелось подремать, я избавилась от халатика с нелепыми карпами-кои и голышом нырнула под одеяло. Спать после сна.

Пахнет недавним дождем, да так, что запахи пересиливают звуки – отцовская рука крепко держит мою, золотистый свет пробивается сквозь истаивающие облака. Справа от меня, возвышаясь, теряясь головой в облаках и солнечных потоках, шел папа.