Только он

И что происходит с Ксюхой? Ведь не на самом же деле её взволновала этическая составляющая спора на чужие чувства (ну надо же, как загнул!), хотя она довольно щепетильна в подобных вопросах.

Неужели приревновала? И теперь у неё никак не получается успокоиться.

– Так она тебе – не нравится?

А разве она может не нравится? Светлые волосы, густые, пушистые, собранные в чуть небрежный пучок, большие выразительные глаза. И черты лица не менее выразительные, одновременно нежные и строгие. Поэтому она кажется то беззащитно хрупкой, то неприступно самоуверенной.

– Дим!

– А?

– Почему ты не отвечаешь?

«А почему ты, Ксюша, спрашиваешь?»

– Ну-у, она, конечно, очень даже. Но…

Ксюшу вполне удовлетворила многозначительная пауза, дальше она додумала сама – что ей самой хотелось услышать – сдержанно улыбнулась, почти незаметно, и предложила:

– Тогда, может… встретимся вечером?

«Зачем?» спрашивать глупо. Явно, не чтобы увидеться чисто по-приятельски.

И чего он раньше не додумался, проявить интерес к другой, раз это реально настолько действенно? Потому что уверен был, Ксюха на подобное не купится.

Болван. Очень даже работало. А ведь она уже год динамила его под предлогом, типа не уверена. Вдруг у них не получится, а не хочется рисковать уже сложившимися дружескими отношениями. А теперь сама предлагала свидание.

Ощутила, как опасно натянулся поводок, на котором она держала его всё это время, не соглашаясь, но и не отказывая окончательно? Испугалась, что он сорвётся с привязи, или просто не захотела делиться даже тем, что самой без особой надобности?

Хотя, почему это без надобности? Тогда бы она не смотрела на него с неприкрытой надеждой и ожиданием.

А Алёна Игоревна – ну, это так, в качестве бреда. Всё только из-за глупого ощущения, будто их что-то связывало.

– Хорошо, – Дима кивнул, но почти сразу спохватился. – Ой, нет. Только не сегодня. У папиного знакомого ноут глючит, надо срочно посмотреть и исправить. А я сказать не могу заранее, сколько это времени займёт.

Ксюше не удалось сдержать выражение разочарования, а ещё – вроде бы подозрительности. Подумала, он специально отложил на сутки? Чтобы в очередной раз поглядеть на Алёну и только тогда решить окончательно.

– Ксюш, ну правда. Я уже папе пообещал. Я же не знал, а то бы, конечно, на другой день договорился. Или, подожди, сейчас я ему позвоню и…

– Не надо, – перебила Ксюша, удовлетворённо улыбнувшись, дёрнула плечом. – Завтра так завтра.