Его моя девочка

Или – не нужно? Не соответствует моему имиджу?

Лиза смутилась – не так чтобы очень, но ощутимо – оправдалась, насупившись:

– Просто я раньше ни разу не видела.

Крайнов оттолкнулся от стола, развернулся, собрал инструменты, подхватил их, и шагнул в сторону к двери. Выйдя из комнаты сразу свернул к кладовке. И Лиза двинулась следом. Зачем? Ну, наверное, зачем-то. Так полагалось – она хозяйка, он гость (хотя та ещё зараза, конечно), вдруг заблудится или ему что-то понадобится.

В кладовке он распахнул дверцу папиного шкафчика для инструментов, убрал на место отвёртку и молоток.

– Дрель где лежала?

– Да положи, где есть место. – отмахнулась Лиза, но всё-таки тоже прошла, заглянула в шкафчик, указала на среднюю полку: – Вот здесь.

Крайнов поставил коробку, развернулся.

Она не успела ни отступить, ни отодвинуться в сторону. И даже не сразу поняла, насколько он вдруг оказался близко – почувствовала гораздо быстрее. Просто вдруг жарко стало, тревожно и жарко.

Глава 13

А ведь они всего лишь стояли рядом, даже не соприкасаясь.

Просто стояли, почти не шевелясь. Не получалось. У Лизы – так точно. Зато внутри что-то дрожало, и тёмный притягивающий взгляд – уже не отражение в зеркале, а тоже рядом, совсем рядом, живой, жгучий, завораживающий. И не спрятаться от него.

Лиза незаметно переглотнула, кажется, хотела что-то сказать. Потому что губы шевелились – она то сжимала их, то притрагивалась изнутри языком, то чуть-чуть прикусывала.

А что сказать? Что? Мыслей совсем никаких.

В голове абсолютная пустота, зато тревожная дрожь в груди только сильнее. И желание как-то избавиться от этого наваждения, преодолеть ступор.

Слишком уж непонятно и неопределённо, слишком странно и близко. Слишком-слишком близко, так что она не просто видит, а кажется чувствует: и тепло чужого тела, и запах, терпко-пряный, человеческий, мужской, и даже кажется чужие стремления.

Крайнов приподнял руку, подцепил пальцами прядь Лизиных волос, заправил ей за ухо, наклонился, так что лицо оказалось очень близко.

Запредельно близко.

– Ты… – выдохнул чуть слышно.

Лёгкое дыхание коснулось щеки, и опять по рукам пробежали мурашки, и глаза сами зажмурились, и сердце замерло.

Вообще всё замерло и больше не ощущалось, только кровь стучала в висках, и губы немного жгло. И тут возле самого уха прозвучало:

– …мешаешь пройти.

– А!

Теперь глаза распахнулись, и тоже сами.

Боже, какая она дура! Конченная дура! Самой смешно. И стыдно.