Его моя девочка

А с Машей мы в универе познакомились.

– Ясно, – кивнул Крайнов.

Он стоял, привалившись к её столу, а Лиза – напротив, возле окна. И если ещё минуту назад, всё воспринималось достаточно просто – он сверлил, она заинтересованно наблюдала – то теперь становилось непонятно: что дальше? Вроде бы всё, картина висит, можно сказать «спасибо» и распрощаться, но Крайнов не двигался с места, а она…

Кажется, она вдруг начала волноваться – ни с того, ни с сего. Ей немного странно и некомфортно, что он тут, с ней, и не такой как всегда, без этих показательных отстранённости, резкости, снисходительности.

Упирается ладонями в столешницу позади себя и мышцы на руках опять немного напряжены, голова чуть откинута назад, и взгляд не мрачный, не тяжёлый, не пронзительный. Но от этого почему-то труднее смотреть прямо в глаза.

– А вы с Аликом? – поинтересовалась Лиза, просто, чтобы не возникло паузы. Из-за молчания всегда начинаешь чувствовать себя только ещё более напряжённо.

– Тоже, – без особого воодушевления откликнулся Крайнов.

– С детства дружите?

– Нет. Тоже в универе. – Он оглянулся через плечо, чуть сдвинул в сторону лежащую недалеко от его руки тетрадь и, видимо, вспомнив, спросил: – А с контрольной как?

– Отлично, – сообщила Лиза. – В смысле, Писаренко «отлично» поставил. – А дальше всё получилось будто само собой, она даже не ожидала, хотя ещё в самом начале опомнилась и немного притормозила, но не остановилась, так и высказала целиком: – Можно… я к тебе и с остальными?

– Можно, – легко согласился Крайнов, невозмутимо дёрнул плечом, хотя и предупредил: – Только я тоже не такой уж спец.

Не гарантирую.

– Ну, всё равно, – возразила Лиза. – Проще же, если… вдвоём.

Он согласно кивнул, и вдруг – хмыкнул, насмешливо прищурился и произнёс:

– А расплачиваться чем будешь?

Она, конечно, услышала и поняла, что опять он её достаёт и подкалывает, что вряд ли спрашивает серьёзно, нарочно дразнит и нарывается.

Но если честно, на всё это ей пофиг – как-то пролетело мимо и даже не задело. Главное, в другом.

И опять она не удержала слов, ляпнула. Или, точнее, констатировала со значением и, наверное, немножко с умилением:

– Ты улыбаешься.

– И что? – уголки его рта ещё немного сдвинулись вверх, хотя один всё-таки чуть выше, добавив в улыбку ехидства и самоуверенности. – Сомневалась, что я умею.