Карта жизни

 – Опять пакость какую задумал? Предупреждаю сразу, у меня сон очень чуткий. Если вздумаешь украсть артефакт, все кости поломаю! – угроза в его голосе напугала бы и самого грозного пирата.

– Карта! – ткнул пальцем в пергамент Лука. Он нетерпеливо раскрыл пожелтевший лист и победно улыбнулся. – Она обозначила новую точку. Видишь красную пометку?

Джонас выдернул магический предмет из рук младшего и внимательно осмотрел выделенную точку. Действительно, карта вела себя странно. Совсем как настоящий, первоначальный и… оригинальный предмет.

Пространство осветилось блеклым, чуть заметным голубоватым свечением. Мелким и аккуратным курсивом высветилась фраза «Три огонька».

– Что это? – озадаченно прошептал Джонас. Обращался он, скорее, к самому себе нежели к своему невольному компаньону. Лука только глупо улыбался.

– Понятия не имею, – пожал он плечами. – Но, если в этом месте можно будет нормально поесть и переночевать, то нужно торопиться. В лесу ночь наступает гораздо быстрее. Даже с фонарем ничего невозможно разглядеть.

– Ну, если я не буду видеть твоей рожи, то не особенно расстроюсь, – ухмыльнулся Джонас.

– Ты меня, конечно, спас, но это не говорит о том, что я собираюсь вечно выслушивать твои глупые издевательства, богатенький мальчик, – яростно воскликнул он, пиная под ногами длинную толстую ветку. – Поверь, несмотря на то, что мне двенадцать, я могу здорово попортить твою мордашку! – Лука с силой сжал кулаки.

Джонас странно на него посмотрел. Кажется, тот действительно его испугался.

Губы затряслись, лицо подозрительно исказилось и плечи задергались. А в следующую секунду Джонас разразился громким хохотом.

– О, Владыка! Так тебе всего двенадцать! С кем я вообще связался? – едва проговорил он сквозь смех.

Лука подумал, что после такого истеричного смеха у людей обычно болят животы и не стал ничего говорить в ответ. Он лишь всей душой захотел продлить припадок несносного богача.

Наконец, Джонас вдоволь нахрюкался и воцарилась привычная тишина.

Лес с немым укором взирал на них. Лука лишь пожал плечами. Он-то здесь причем? Во всем виноват богатей. Пусть с него и спрашивают.

– Ржешь ты как лошадь, – проворчал он.

– Чего? – недовольно отозвался Джонас.

– Ничего. Так мы идем?

Глядя на приклеенную насмешку белоручки, хотелось продолжить путь одному. О, это было бы замечательно! Зря он тогда предложил путешествовать вместе. Надо было бросить богатея там, посреди огромной лесной пасти.