Туманный лисий мех

Это костюм к Хэллоуину? Если да, то ты малость поторопился: июль месяц на дворе.

– Что случилось? – спросила зайчиха.

– Полаялись немного с Муном, – прошептал конь. – Он, видите ли, хотел, чтоб я ускорил нас. Как будто я двигатель, а не маг, ей-богу… Работники гостиницы и звери из аренды рекомендуют воздержаться от поездки, но этого зайца попробуй убеди!..

Улыбка сползла с мордочки собачки:

– Мун что, совсем спятил?!

Тут к ним заглянул Морж:

– Говорят, выходить немедленно, а то Мун поедет один.

Дита подскочила к тумбочке, достала блокнот в кожаной обложке, надела поверх зеленого платья коричневое пальто и спрятала блокнот во внутренний карман. Потом прихватила средних размеров сумочку на ремешке, зонт и объявила:

– Ну, я готова.

Дамы вышли вслед за каркаданном. Морж забрал чемоданы Плотов.

Но на середине лестницы на первый этаж Селена вдруг остановилась:

– Боже мой, я же забыла серьгу в номере! Дита, ты не вернешься со мной? У меня заедает замок, только у папы выходит открыть, а отвлекать его сейчас…

– Да, конечно.

Они дошли до двери Селениного номера, и зайчиха зашипела:

– Что ты имела в виду?

– Ты мой единственный ребенок за двенадцать жизней, Селена. За пятьсот с лишком лет.

В карих глазах собачки блеснули слезы.

– Я ничего не понимаю, – призналась зайчиха. – Это что, те буддийские легенды про перерождение души?

– Да. Да, почти. Я перерождалась в телах разных животных несколько веков.

– Ник не способен любить, – возразила Селена.

– Был способен. Это из-за меня он стал тем, чем стал. Если б я когда-то его не отвергла, он бы не попал в психушку и не увидел бы ту сцену на мосту. И он бы не был под проклятьем, понимаешь? Я должна исправить это.

– Баннимен преследовал нас всю жизнь. А скоро столетняя годовщина, он убьет нас, или усыпит, или что-то еще.

– Я занималась мертвецами, это была моя работа, ясно? Неупокойники, призраки… К тому же, я…

– Если ты это умеешь, то останови ушастого монстра! – воскликнула Селена. Дита оскалилась.

– Я сделаю все возможное, но потом отомщу Шинджи и Аремезду. Он меня убил и выбросил в море. То есть он думал, что убил меня. Но я еще дышала.