Туманный лисий мех

Переодевшись в пижаму, он проглотил белую таблетку и запил водой – для спокойного сна без сновидений. Собачка не удивилась: Ник всегда засыпал только после таблетки или двух. Когда-то он избавлялся от кошмаров, надевая маленькие ловцы снов на шею, но их надо было менять каждые два-три дня, иначе они приходили в негодность.

– Поздравляю, – равнодушно отозвалась собачка. Только тут Ник заметил, что она плачет – не всхлипывая, даже не моргая, только слезы медленно льются по ее щекам на подушку.

– Что случилось, устричка?

– Ничего.

– Тогда почему ты…

– Ты не поймешь.

Ник не стал допытываться, лишь молча лег и повернулся к ней спиной, сказав напоследок:

– Этот ушастый болван хочет, чтобы мы отправлялись в полшестого. То есть он хотел вообще в пять, но я и Морж сумели отговорить его… Поставь будильник.

3

На следующее утро дождь, продолжавшийся всю ночь, так и не прекратился.

Аремезда разбудил стук в дверь номера. Каркаданн глянул на часы – половина четвертого, – и сонно крикнул:

– Что там?

– Господин Аремезд, это Дита.

– О чем? – простонал каркаданн и только тут сообразил, что собачка ответила на санскрите. Сжигаемый любопытством, он накинул халат и открыл.

Дита стояла на пороге в платье из зеленого креп-жоржета с вырезом-лодочкой и невинно улыбалась.

– Можно я пройду, Аре?

– О чем вы хотите говорить? – осведомился каркаданн.

– О Меруерт.

Аремезда бросило в жар.

– Простите?

– Я не обсуждаю такое на пороге.

Каркаданн запер за ней дверь. Собачка уселась на край еще теплой постели.

– Вы считаете меня обыкновенной?

– Откуда вы знаете ее имя?!

– Вы считаете? Как думаете, Ник мог бы меня полюбить по-настоящему?

Аремезд усмехнулся:

– Полюбить! Помилуйте, он не знает, что такое любовь. Его сердце покрыто тонким слоем золота. Он ничего не чувствует.

Дита сжала кулаки.

– Совсем? Он никогда и никого не любил так, как ты любил камышовую кошку Меруерт? До дрожи в пальцах, до жара в сердце, до самой последней минуты…

– Что ты можешь знать об этом? – воскликнул каркаданн, но собачка продолжала:

– …Когда ты взмахнул камнем и ударил ее по голове, до того мгновения, как ее безупречную мордочку залила кровь, до собственного крика, который был последним, что она слышала?

– Хватит!

Аремезд повалил Диту на кровать, сжав копытами горло.