Туманный лисий мех

Нам не было дела ни до того, сколько зверей пропало в этом проклятом месте, ни до китайских пирамид.

Как описать мне все, что я там видела? Правду говорят, в Лощине живет большая панда-чудовище, пожирающее путников. Но туман, которым окутано это место, хранит очень много страшных тайн. И теперь там навеки поселилась еще одна. Я победила, отец, но по свитку поняла, что ты это уже предрек. Едва ли меня это удивляет.

Мать меня благословила и дала все оставшиеся от ее матери драгоценности и деньги. Тетушку никто не спросил.

Зедонг, кстати, не вернулся. Его семья в глубоком трауре. Но когда я пришла и невинно спросила, где же мой жених, моя несостоявшаяся свекровь отвела взгляд. Мне было бы ее жаль, не будь она такой дурой.

С девочками я больше не разговаривала. Видимся иногда, но даже глаз на меня они не поднимают. Только раз, когда мы встретились в магазине – обе покупали деньги для сжигания, Джу спросила у меня:

– Как же ты выжила?

А я ответила:

– Я еще не выжала из тебя, чего хочу.

Она вздрогнула и убежала.

У нее стали очень страшные глаза – красные, с желтыми белками и безумно бегают.

Там, в тумане, навеки похоронено наше обещание быть друзьями… Впрочем, как могло быть иначе? Нас, девочек, было четверо, а четыре – это смерть.

В Лощине закопана навеки Даи-Тай, папа. Та Даи-Тай, которой ты рассказывал на ночь сказки о Восьми Бессмертных[7 - Восемь Бессмертных –  восемь святых даосского пантеона. Они живут на островах блаженных и чаще всего изображаются пересекающими море на лодке.

], которая подавала тебе колбочки во время опытов и свято верила в Жизнь. Она мертва, отец! Этого ты хотел?! Я новая собака, которую ты не знаешь. Я сама ее не знаю.

Но я верю, отец, что эта собака достаточно идеальна, чтобы стать одержимой. А одержимые рано или поздно добиваются своего. И я думаю, этот лис достаточно обходителен и добр, чтобы мы с ним были счастливы!

Как еще мне исполнить свой долг?

Дома я останусь, пока не кончится Фестиваль Голодных Духов… У меня есть парочка дел.

Хочу сжечь для папы письмо и картину. Я нарисовала специально для него картину тушью – помнится, он говорил, что я талантлива. Я хотела послать ему Лощину (часто я ее изображаю, почти машинально), но ведь он итак ее видел. Поэтому я нарисовать себя и маму.

И хочу позлорадствовать. Пока семья Джу убивается по сыну, семья Ронг собирает вещи – они уезжают насовсем куда-то на север, – а Сонг тронулась умом. Но не так, как я, а похлеще.