Запрет на безумие

В роскошном, непередаваемо чудесном мире. Только, казалось, мир этот – заснул. Мало того, что здесь было темно: они пробирались в голубом полумраке, хотя на улице светило солнце. Так еще паутина, захватившая стены, ободранные занавески, не пропускающие свет, поломанные свечи на люстрах-канделябрах, спускавшихся с потолка на толстых нитях, лишь подкрепляли ощущение покинутости.

Лисандр вел ее в закоулок комнаты, где Брина приметила коричневую дверь.

Перешагнув порог деревянной громадины, они вышли в просторный, но пустой коридор: совершенно обычный, с крашеными в белый цвет стенами.

Брина шла по «рабочим» дорогам и оставляла позади себя одну служебную комнату за другой. Спустя недолгое время они дошли до маятниковых дверей: стальные створки покачнулись туда-обратно, выводя их с Лисандром в мрачную подсобку. На самом деле это был еще один коридор, заканчивающийся очередной закрытой дверью: Лисандр приложил к боковой панели палец, панель полыхнула желтым светом и дверь отворилась.

– А здесь жить хотела бы?

Брина не сразу поняла, куда попала. Присмотрелась, приметила барную стойку, напротив которой на возвышении располагались круглые столики, в центре помещения – крошечный танцпол. Да, точно танцпол.

Это был клуб: полупустой тесный клуб, где все было серым, серым, серым различных оттенков, преимущественно светлых, каким-то унылым и непривлекательным. И смотрела Брина на помещение как-то странно, как-то неправильно, словно стояла на темных задворках.

Приглядевшись за пределы танцпола, она увидела широкий проход – очевидно, главный вход. А они с Лисандром вышли – Брина посмотрела себе за спину – из небольшой скрытой двери.

– Ну как, нравится? – Лисандр обошел ее и прошел вперед.

Из вод кристально чистого источника Брину выкинули в затхлое болото.

– Ты шутишь? Нет, ты не шутишь, – осознала Брина и неторопливо пошла за ним.

– Тебе не нравится? – удивился Лисандр.

– Нравится? Почему здесь так убого? – не смогла больше сдерживать себя Брина. Только что она трапезничала с ангелами, а теперь… теперь ее спустили на грешную землю. – Здесь ужасно! Я не могу поверить, что мы владеем и… этим, – она всплеснула руками. – Куда подевалась красота? Куда подевалось изящество?

– Остались позади. – Лисандр остановился у пустующей сцены времен бунтов и революций.