Запрет на безумие

– Смотрю, твои манеры не изменились? – Положа руки в карманы, Лисандр вошел в гостиную.

– Смотрю, твоя напыщенность тоже при тебе. – Задрав голову, Брина посмотрела назад: белая шелковая рубашка, подчеркивающая крепкое мужское тело; сшитые на заказ черные брюки, высококлассные итальянские туфли – Лисандр выглядел неотразимо. – Неужели нельзя попроще?

– Положение не позволяет.

– Ах, положение, – протянула Брина. – Ты король Монако?

Лисандр молчал, продолжая смотреть на нее со снисходительностью.

– Ах, нет, ты же наш король – король всех догмар…или что-то вроде того.

– Тебя это не радует? – Лисандр прошел чуть вперед и, наконец-то, оказался в пределах ее видимости, так что Брина смогла расслабиться и не напрягать шею и глаза.

– Отчего же? Напротив, меня это очень радует. Не придется продавать себя еще одному лидеру догмар, ведь связь с братом – это уже инцест, – Брина изобразила улыбку, – а мы ведь не извращенцы.

В глазах Лисандра что-то мелькнуло – она задела его за живое, – но быстро погасло.

– Это было так давно, – беспечно протянул Лисандр, – ты до сих пор на меня злишься?

– За то, что ты предложил меня Деону? Да ты что! Вовсе нет! Как я могу на тебя злиться, о, великий, непогрешимый, Лисандр? – Брина отвернулась и стала разглядывать огромный фикус, произрастающий в дальнем углу.

– Злишься, – констатировал Лисандр. – Непонятно почему: из вас получилась бы прекрасная пара.

– А из тебя, полагаю, прекрасный правитель, – Брина поводила взглядом по насыщенным зеленым листьям, а затем переключилась на новенький газовый камин неподалеку, стилизованный под дорогую классику, с белой лепниной и серыми разводами.

– Тебе прекрасно известно, что подобная власть мне была не нужна. Нам и так хорошо жилось. Ты меня знаешь.

– Знаю, потому и говорю: ты не был дураком, чтобы не подстраховаться…и, как видно теперь, не зря. – Брина посмотрела на него с любопытством. – В какую дыру он тебя засунул?

Лисандр не отвечал. Он стоял неподалеку от Брины – у изящного «фигуристого» кресла, – на его губах играла слабая улыбка, но в глазах поселился мрак – их затягивало черной пеленой.

Брина напряглась. Такого эффекта она не ожидала, хотя бы потому, что раньше за Лисандром такого феномена не наблюдалось. Она всегда играла у него на нервах, и он стоически это переносил: да, злился, временами выходил из себя, но никогда не отыгрывался на ней в ответ и не причинял вреда. И уж точно не менял цвета глаз.