Тайная одержимость

К тому же Нелли уже решила, что страх и трусость – это не выход. Это дорога в психиатрическое будущего. Да и проблема вдруг разрешилась сама.

В обычные дни двери «Красной метки» закрывал хозяин бара Зойл, но в случае возникновения неотложных дел, эта обязанность перекладывалась на Дмитрия, как на сотрудника, которому Зойл доверял как себе. Поэтому, как только стрелки часов оказались на трех и за двенадцатью соответственно, Нелли с Ликерией покинули бар, оставив Дмитрия разбираться со всем остальным – на улице их дожидался Зойл.

Неизвестно зачем, но Зойл предложил проводить их домой. Предложение удивило – ничего подобного он раньше не делал, – однако отказываться они не стали.

Дом Ликерии располагался рядом с домом Нелли, поэтому с работы они уходили вдвоем. Вообще-то это Ликерия ей и посоветовала обратить внимание на ее новое жилье, как на наиболее бюджетное, и спасибо ей за это большое. Иначе Нелли спала бы на улице, поскольку давно бы разорилась на гостинице, какой бы дешевой она не была.

Первую половину пути никто не проронил ни слова: Зойл их словно не замечал, а Ликерия, как всегда, молчала. Глядя на безмятежное выражение лица напарницы, оставалось только догадываться, о чем она размышляла.

Сама Нелли постоянно оглядывалась, поскольку ждала очередного подвоха. Незнакомец все-таки явился, и явился, очевидно, не кофе выпить. Поэтому вряд ли так просто отступит. А еще есть те, «хронические» преследователи, которые шли за ней из самого Салехарда. Как здесь можно расслабиться? Вот и казалось, что за каждым столбом стоит кто-то злой, большой и мускулистый…

Стоило признать, что незнакомец произвел на нее впечатление. Она не могла сказать, что хорошее, но и отторжения, как те другие не вызывал.

Сегодня она его рассмотрела и рассмотрела вплоть до единой мимической морщины. Если прошлым вечером, под покровом темени, она разглядела только габариты – очень высок, широкоплеч и мускулист – то сегодня уловила детали: высокие скулы, впалые щеки, оливкового цвета кожа. Но самыми запоминающимися были глаза: такие зеленые, такие насыщенные, они поневоле побуждали отступить: отвести взгляд в сторону, сомкнуть крепче веки.