По ту сторону

– А если я обещаю, что стану лучшим из лучших?! – его голос наполнился отчаянием, он не хотел ее терять.

Тея медленно отступала назад. Ее горящий взгляд уже ничего не выражал. Сделав еще один шаг, она оказалась у самой кромки воды, и тогда ее окутал густой туман, и она исчезла.

Гутор еще долго бегал по берегу, звал ее, заходил в холодную воду, не раздеваясь, пытался плыть, но ничего не происходило – он только еще больше замерз в промокшей насквозь одежде.

– Баньши по имени Тея ушла навсегда. Возможно, в другой мир, тайну о котором призвана хранить из века в век, – закончила свой рассказа Элиаф.

Маленький Финн тихо посапывал во сне курносым носиком, лишь реснички вздрагивали то и дело, словно он смотрел продолжение волшебной истории.

– У тебя получилась настоящая история любви, – сказал ее муж.

– Да, – прошептала она, укладывая ребенка удобнее в кресле и присаживаясь к мужу на диван. – Какая история может сравниться по волшебству с историей любви?

– Ни одна, – согласно кивнул муж.

– Мне лишь остается только надеяться, – тихо пропела Элиаф, – что мой муж, Гутор Форк IV, способен любить также пылко как его дед.

– Даже сильнее, потому что ты – настоящая, – улыбаясь, он прижал ее к груди. – Моя самая настоящая волшебница.

– Сын, просыпайся! – голос отца изменился до неузнаваемости. Он был суров и совсем не боялся потревожить его сон.

Чары рассеялись. Перед сонным взором Финна, в рабочем халате, который он одевал в мастерской – а в последнее время и вовсе перестал снимать – стоял отец.

Этот Гутор Форк разительно отличался от своего образа во сне. Но именно таким Финн и привык его видеть: суровым, немногословным, неопрятно одетым и всегда в мастерской.

– Завтрак на кухне. Иди, умывайся и ешь. Я написал письмо тетушке Мейв. Завтра она приедет, чтобы заботиться о тебе. А сейчас вставай, мне нужно работать, – Форк старший говорил сдержанно и по делу, словно вел учет своим портняжьим иглам, а не разговаривал с сыном.

– Но я не хочу, чтобы приезжала тетя Мейв! – вспылил Финн.

Конечно, он любил тетушку. Она приходилась родной сестрой его матери. И первые годы после ее смерти заботилась о нем. Но с тех пор, как ему исполнилось двенадцать полных лун, и он пошел в школу, он больше не хотел, чтобы над ним как наседка кудахтала тетя Мейв, закармливала своей стряпней и контролировала каждый его шаг.