Жирный кукбалеш

Хочу, говорит, деревне моей родной, Адайке, подарок сделать – эксклюзивную конюшню основать, где будут проводить соревнования. Вся татарская и московская элита будет съезжаться к нам! У нас будет адаевский мульбурнь или бульбурн. – Бабушка Апанас подошла к окну и собрала высохшие листочки у цветов.

– Мельбурн! – пробормотала девушка.

– Что?

– Кубок Мельбурна! Куда ей ипподром открыть, неспособна жопу свою помыть! Собралась элиту сюда приглашать! Дешевка! Думают, если у них есть деньги, то они могут всех и вся купить! – Гульчачак с яростью перевернула тесто и продолжила топить руки в муке.

Бабушка обернулась.

– Дочка у них скоро замуж выходит. Помолвка будет. Сам Радик Юльякшин приглашен! Неужели он приедет сюда? – Бабушка поставила чайник и достала сметану.

– Не приедет! – скривилась Гульчачак.

– Почему? Они за деньги и к эскимосам полетят.

– Не приедет и точка! – Гульчачак ударила кулаком об стол.

– Дочка, ты иди отдохни. Утро вечера мудренее. И пенсию завтра получу, Аллах поможет.

Бабушка Апанас улыбнулась и вспомнила, как Роза радовалась лайкам за их фотосессию. Хотя сама бабушка была недовольна: уж слишком сильно выпячивала ее невестка свои круглые задние формы, что не достойно замужней женщины.

«Это тренд инстаграма, а то победы не будет! Все ради победы!» – серьезно отвечала на упреки невестка, а свекровь только рукой махала. Она уже давно перестала понимать нравы молодежи, а что такое мода – и не пыталась разгадать.

Гульчачак легла на кровать и достала телефон.

– Привет.

– Привет.

– Тебя не обижают?

– Обижают.

– Понял. Печь еще не затоплена.

– А баня?

– Дрова рубим.

– Концерт нужно отменить.

– Записано.

– А еще неплохо бы кино снять.

– Обязательно.

– Не перетрудись на благо отечества.

– Постараюсь.

– Отбой.

***

В своем кабинете прокурор, Зубазга Мозгарович, набрал номер Рашида.

– Твои батыры проверяли по спутнику, где кенгуру?

– Нет.

– Проверь. Может, они рядом или, наоборот, уже на родине?

– А с гусями что?

– Отдали в розыск, готовим фотографии.

– Хорошо. Давай пока.

Прокурор собрался уходить, но секретарша встала в проеме.

– Вы уже уходите? – она подняла бровки. В руках у нее была дымящаяся кастрюля.

– Да, рабочий день закончился.

Прокурор стащил куртку с вешалки, но на кастрюлю смотрел с аппетитом.