Сокровенное таинство

Глядишь, паренек и проникнется доверием к тем, кто помог Хумилису в трудную минуту.

– Я так и знал, что скоро ему потребуется наша помощь, – заявил Эдмунд, торопливо поднимаясь по главной лестнице. – Старые раны, в них, видно, все дело… Я смекаю, тут от тебя будет больше толку, чем от меня, – ты ведь сам бывалый вояка.

Колокол, созывавший к вечерне, смолк. Когда братья подходили к ложу больного, до них донеслись первые звуки начавшейся службы. Хумилис медленно приоткрыл тяжелые веки и улыбнулся.

– Братья, простите, что причиняю вам беспокойство…

Хумилис снова закрыл глаза, предоставив врачевателям делать с ним все, что те считают нужным.

Они осторожно сняли с него белье, и взору их предстала страшная рана. Частично зарубцевавшийся шрам тянулся от бедра, где рубец был глубоким, почти до кости, потом проходил через живот и заканчивался глубоко в паху. В нижней части рана наполовину затянулась, от нее осталась лишь бледная борозда, но выше, на животе, края ее разошлись и воспалились – побагровевшие, они сочились гноем и кровью.

Годфрид Мареско вернулся из крестового похода живым, но был искалечен, как видно, без надежды на исцеление. «Боже мой, – подумал Кадфаэль, – даже к несчастным прокаженным с изуродованными лицами и скрюченными пальцами, призреваемым в богадельне Святого Жиля, судьба была менее сурова». По характеру раны он понял, что побудило прославленного воина уйти в монастырь. Древний род Мареско пресекся, ибо не могло быть побегов от этого благородного древа. Годфрид не мог стать мужем, но мужество его заслуживало восхищения.

Глава третья

Брат Эдмунд побежал в лазарет за чистым бельем и теплой водой, а Кадфаэль устремился в свой сарайчик за необходимыми снадобьями, бальзамами и мазями. Он решил, что завтра обязательно нарвет свежей, сочной буковицы, чистеца и болотного вереска, целебные свойства которых сильнее, чем у отваров, которые он заготовил про запас. Но на первый случай сгодится и то, что есть под рукой. Еще надо будет набрать вербейника, крестовника лугового и папоротника, который змеиным языком кличут, – эти травы очищают и вяжут, нет ничего лучше для заживления старых загноившихся ран.

Слава Богу, ходить за этим добром далеко не надо, растет под каждым кустом на лужайках вдоль берегов Меола.

Кадфаэль и Эдмунд тщательно очистили открытую рану тряпицей, смоченной отваром чистеца и буковицы, и, удалив гной, смазали ее бальзамом из тех же трав с добавлением полевого шалфея и алзины.