Роза в уплату

Грустным выдался бы год, если бы розы не зацвели к двадцать второму июня!

– Вдова Перл? Ах да, в девичестве Вестье! – отозвался Хью. – Как же, помню! Значит, это происходит в день перенесения мощей святой Уинифред? Сколько лет прошло, как аббатство получило сей дар?

– В этом году мы четвертый раз принесем вдове плату – одну белую розу с куста возле ее старого дома, и вручить цветок надо в день перенесения мощей святой Уинифред…

– Мнимого перенесения, – ухмыльнулся Хью. – Ты хотя бы покраснел, говоря о нем…

– Я и краснею, но при моем цвете лица кто это заметит? – Лицо у Кадфаэля и впрямь было красно-кирпичного оттенка, обветрившееся за долгие годы жизни под открытым небом… на Востоке, равно как и на Западе.

Загар настолько въелся в кожу, что зимой она лишь слегка тускнела, а летом, как правило, снова начинала буреть.

– Требования вдовы Перл были крайне скромными, – задумчиво сказал Хью, когда они подошли к дощатому мостику через канаву, по которой отводили воду из странноприимного дома. – Большинство наших городских купцов назначили бы за свою собственность гораздо более высокую цену, нежели одна роза.

– Она потеряла то, что было для нее всего дороже, – мужа и ребенка, – промолвил Кадфаэль. – Муж умер, а у нее случился выкидыш. Она не могла вынести этого – жить одной в доме, где они были так счастливы вдвоем. Но именно потому, что дом был ей дорог, она захотела отдать его Богу и не стала присоединять к остальным своим владениям, и без того достаточным, чтобы обеспечить ее саму, родню и всех работников.

Того, что мы получаем от аренды дома, хватает на свечи и убранство алтаря Пречистой Девы в течение всего года. Так захотела вдова Перл. Она сохранила единственное звено, связывающее ее с домом, – одну розу в год. Он был очень хорош собой, Эдред Перл, – добавил Кадфаэль, качая головой, как бы сожалея о недолговечности красоты. – Я видел, как жестокая лихорадка иссушила его до костей, и ничем не мог помочь. Такое не забывается.

– Ты видел многих таких, – рассудительно заметил Хью.

 – И здесь, и на полях Сирии, давным-давно.

– Видеть-то я видел! Только слышал ли ты, чтобы я говорил, что, мол, забыл хоть одного из них? А тут – молодой, красивый мужчина, умерший так рано, не достигнув зрелого возраста, и его жена, у которой не осталось даже ребенка в память о нем… Согласись, случай весьма печальный.

– Она молода, – несколько сухим и практичным тоном сказал Хью, потому что его мысли были заняты другим. – Она может еще раз выйти замуж.