Послушник дьявола

Конечно, они испытывают суеверный страх, это естественно, переполохи по ночам подействовали на их головы. Если теперь заставить их замолчать, возмущение будет только втайне копиться и расти. Пусть выскажутся, может, в мозгах и просветлеет. Поэтому Кадфаэль молчал, но был настороже.

– Мы опять все вынесем на капитул, – пообещал брат Жером, всегда расцветавший, когда ему приходилось выступать в роли ушей приора. – Наверняка примут меры, и ночью можно будет спокойно спать. При необходимости нарушителя покоя отселят.

– Но, брат, – тоненько проблеял мальчик, кровать которого находилась через перегородку от кровати Мэриета, – если его переведут в отдельное место, где никто его не будет видеть, кто знает, что он еще придумает? Ему там будет свободнее, и я боюсь, вдруг дьявол окрепнет и овладеет душами и других тоже. Он может обрушить на нас крышу или поджечь подвал…

– Все во власти Провидения, – прервал его брат Жером, осеняя себя крестом. – Брат Мэриет причинил много беспокойства, согласен, но сказать, что он одержим дьяволом…

– Но, брат, это так! У него есть талисман, который дал ему демон, он прячет его в своей постели.

Я знаю! Однажды я заглянул к нему и увидел, как он сунул какую-то маленькую штуку под одеяло. Я только хотел спросить у него про одну строчку в псалме, потому что, знаете, он ученый, а он держал что-то в руке и очень быстро убрал это и встал между мной и кроватью и не хотел впускать меня. Он был мрачный, как туча. Брат, я испугался! А потом я следил за ним. Правда-правда, клянусь, у него спрятан амулет, ночью он берет его с собой в постель. Конечно, это символ его знакомца, и это призовет зло на всех нас!

– Я не могу поверить… – начал брат Жером и умолк, как бы пересматривая пределы своей доверчивости. – Ты видел это? В его постели, говоришь? Спрятана какая-то посторонняя вещь? Это не по Уставу.

Что должно быть в распоряжении послушника или монаха, кроме койки, стула, маленького столика, за которым можно читать, и книг, по которым надо учиться? Ничего, исключая уединение и покой, которые могли существовать лишь при условии взаимного уважения, какое подобает добродетельным братьям, потому что постели отделялись одна от другой лишь символической перегородкой.

– Вступив в монастырь и став послушником, человек должен расстаться со всем мирским имуществом, – произнес Жером, расправив свои худые плечи, как только почуял, что здесь, может, и правда нарушен общепринятый порядок.