Монаший капюшон

Он окинул взглядом потрясенные, растерянные лица и впервые ясно разглядел всех собравшихся в комнате: Меурига, руки которого по-прежнему тряслись, сжимая миску; побледневшего Эльфрика, мрачно смотревшего на постель через плечо брата Эдмунда; девушку, и вправду очень хорошенькую, – тут брат Марк оказался прав, – с золотистыми волосами и черными глазами (от ужаса она не могла даже плакать и прижимала к губам маленькие кулачки), и госпожу Бонел – ту, что некогда была Ричильдис Воган, – лицо ее было белым как мрамор, она неотрывно глядела на тело своего мужа, и слезы подступали к ее глазам.

– Ему уже не поможешь, – промолвил брат Кадфаэль, – он покинул нас!

Все вздрогнули, словно по комнате пробежал порыв ветра. По щекам вдовы заструились слезы, но она, казалось, была слишком ошеломлена случившимся и не замечала их. Брат Эдмунд коснулся руки женщины и сказал участливо:

– Мне очень жаль, как и всем нам. Вам сейчас потребуется помощь, но наша обитель готова взять на себя печальные хлопоты.

– Нет, – прервал его Кадфаэль, – нет, Эдмунд, этого пока делать нельзя. Не так тут все просто. Бонел был отравлен – в то, что он ел на обед, подмешали яду. В этом надо разбираться шерифу, а мы не должны ничего трогать, пока его люди здесь все не осмотрят.

Воцарившееся молчание первым нарушил Эльфрик.

– Но как же так? – хрипло произнес он. – Не может этого быть! Будь что-то подмешано в пищу, мы бы все отравились.

– Это правда! – всхлипывая, подтвердила вдова.

– Кроме того маленького блюда, – негромко, но решительно заявила служанка и покраснела, смутившись, что привлекла к себе внимание, но тем не менее продолжала: – Того, что прислал господину приор.

– Но ведь это же блюдо со стола приора, – испуганно вымолвил Эльфрик. – Брат Петр сам говорил, что ему было велено отрезать кусочек и послать моему господину для аппетита, с наилучшими пожеланиями от приора.

Брат Эдмунд и брат Кадфаэль обменялись быстрыми взглядами, и каждый прочел в глазах другого ужаснувшую его мысль.

– Я пойду к приору, – поспешно сказал Эдмунд. – Молю Всевышнего, чтобы с ним ничего не стряслось! Господи, спаси и помилуй! Я передам, чтобы обо всем известили шерифа. Брат, оставайся здесь до моего возвращения и проследи, чтобы ничего не трогали.

– Так я и сделаю, – хмуро отозвался Кадфаэль.