И приходит ночь

 – Изабель вздернула подбородок, скрыв половину лица в тени. Хотя сегодня на ней не было короны, ее невозможно было ни с кем спутать. Королева-воительница, холодная и расчетливая. – В тот день, когда мы двинемся на Весрию, ты приведешь его мне живым. Его жизнь принадлежит мне, и я собираюсь устроить из этого представление.

– Это еще одна причина, по которой мне нужна Рен…

– Довольно, – отрезала Изабель. Часы продолжали противно тикать, пока она вновь не нарушила тишину. – Завтра вы отправитесь за мальчишкой. Без Рен.

Это понятно?

– Да, – с горечью ответила Уна. – Понятно.

– А ты, Рен, вернешься в аббатство, пока я не решу, что с тобой делать.

– Нет. – Рен сжала руки в кулаки.

Разве она могла отсиживаться в стороне и наблюдать, как ее подруга идет навстречу опасности? Если Уна тоже исчезнет, Рен останется по-настоящему одна. Запертая в аббатстве, она снова превратится в маленькую напуганную девочку, нежеланную и забытую. Лишенную возможности хоть немного повлиять на то, как прожить жизнь. Неудачница.

– Пожалуйста, – прохрипела Рен. – Я не могу вернуться туда.

– Рен, – прошептала Уна резко, но при этом почти умоляюще.

– Поскольку ты освобождена от занимаемой должности, боюсь, у тебя нет особого выбора в этом вопросе.

Все маги так или иначе служат Богине. Как ее земной представитель, Изабель возглавляет и государство, и церковь и может распоряжаться подданными по своему усмотрению. Поскольку все маги подлежат обязательному призыву – мера предосторожности в этом раздираемом войной королевстве, – теперь она вынуждена нарушить закон.

Будучи военным медиком в отставке, Рен проживет свои дни в преданности Богине, исцеляя простых людей. Уйти означало отказаться от магии.

Рен промолчала. Она словно разучилась говорить.

Гнев бурлил в животе, как корабль, брошенный в море. Кровь громко стучала в ушах. Она не смогла придумать ничего другого, кроме как повернуться на каблуках и побежать к двери. Зрение поплыло, и она провела тыльными сторонами ладоней под глазами, чтобы поймать любые слезы, которые осмелились пролиться.

Она ненавидела плакать, когда злилась. Это была еще одна слабость, еще одна причина, по которой она не могла быть военным врачом, еще одна причина, по которой ее отстранили. Эмоции, слишком сильные, чтобы ими можно было управлять, каждый раз обрекали ее на гибель.

3

Прошло несколько часов после встречи с Изабель, когда в дверь постучали.

– Ты дома? – Уна прижалась лицом к окну, всматриваясь в темноту.