И приходит ночь

– Ваше величество, мы с Рен работали вместе с самого начала. Мне нужна она.

– У нас есть целители такой же квалификации, которые при этом не позволяют чувствам мешать исполнению приказов. Грядет война. Мне нужны те, кто будет помогать вам в бою. Даже одна ошибка может стоить вам жизни в битве с кем-то вроде Хэла Кавендиша.

Хэл Кавендиш. Жнец Весрии.

От его имени по спине Рен пробежала дрожь. В наступившей тишине она услышала, как Уна щелкает костяшками – единственный признак ее нервозности.

Каждые несколько поколений Весрия взращивала солдата, больше похожего на монстра, чем на человека, и Хэл Кавендиш был худшим из всех.

Рен видела его только один раз, когда ей было пятнадцать и ее только отправили на службу. Ее воспоминания о войне часто рассыпались на разрозненные фрагменты, когда она тянулась к ним: лязг металла и взрывы выстрелов; тошнотворное притяжение ее магии ко всем раненым; то, как из-за дождя разлилась река и выплюнула раздутые грязные трупы на берега.

Но она отлично запомнила Жнеца.

Во время битвы на реке Мури Рен спряталась в чаще, чтобы помочь раненной на поле боя женщине. И там, сквозь заросли тысячелистника и березы, она увидела его. Какой-то солдат бросился на Жнеца, его клинок был мокрым от крови и тускло блестел в лучах солнечного света. Затем, как будто каждый мускул в его теле свело, он замер с ножом всего в дюйме от горла Хэла. Конвульсии сотрясли его тело, и он умер еще до того, как рухнул на землю. Жнец даже не вздрогнул. Его взгляд убивал любого, кто встречался ему на пути.

Рен не была уверена, издала ли она хоть звук. Сдвинулась ли с места хоть на миллиметр. Однако в следующее мгновение Хэл повернулся к ней. Его фола все еще светилась серебром на висках, а глаза будто поглощали весь свет, такие же черные, как голодные вороны, которые парили над ним. Но что еще хуже – они были пусты. Безжалостны.

Большую часть ночей Рен все еще просыпалась в поту, задыхаясь. Ее сны были освещены бушующим огнем, зловоние горящей плоти покрывало кожу, а крики звенели в ушах.

Чувствовал ли Хэл, убивший стольких людей, тяжесть своих поступков?

Она не знала, что заставило его пощадить ее в тот день. Может быть, ей всего лишь показалось, что он обратил на нее внимание. Может быть, кто-то окликнул его. Все, что она знала наверняка, – она никогда больше не хотела его видеть.

– Хэл Кавендиш все равно что мертв, если я с ним столкнусь, – отозвалась Уна. – Я принесу вам его голову на серебряном блюдце.

– Нет.