У судьбы твои глаза

Мы с Полин одновременно перестали дышать, пока я молча читал документы. Тёща не могла столько ждать, не удержалась и захлопала шкафчиками в поисках баночки с успокоительным. Закинула две таблетки в рот и запила водой. Никогда не видел, чтобы она хлестала успокоительные, даже не знал, что они у нас хранятся в коробочке рядом с бинтами и пластырями. Может, Полин лишь притворялась несгибаемой и всё это время подпитывала свою силу таблетками? Как многого мы не замечаем, потому что хотим верить в лучшее? Я не замечал слабость Полин, потому что хотел видеть её сильной.

Глупец.

– Что там, Шон? Не томи.

– Франклин Таннер подаёт на меня иск. Мне нужно явиться в суд в понедельник, к девяти утра.

Полин облокотилась на шкафчик, побледнев ещё больше. Я выронил бумаги и подлетел к ней, помог присесть на стул и налил ещё воды.

– Я в порядке, мой мальчик.

– Хватит строить из себя героиню, Полин. Ты была сильной слишком долго. Пора мне взять на себя эту ответственность.

Она прижала ладонь к груди и попыталась отдышаться.

Её грудь тяжело поднималась и опускалась, словно лёгким не хватало воздуха. Я достал пузырёк таблеток, которые только что приняла Полин, и прочитал название. Алпразолам. Мощное успокоительное для снятия тревожных расстройств и панических атак. Рёбра закололо от резкого осознания того, что я так отчаянно не замечал.

– Давно ты их принимаешь? – С нажимом спросил я, наблюдая, как дыхание тёщи возвращается в норму.

Она не ответила, и, если бы не была так бледна, покраснела бы до мочек ушей.

– Полин! Как долго ты пьёшь транквилизаторы?

– Шесть лет.

В рёбра вгрызлась боль тысячи игл.

– С того самого момента, как умерла моя Элизабет.

Вот чёрт. Те два месяца, что я топил горе в виски, Полин отпивалась успокоительными. Пичкала организм химией, которая помогала ей держаться, хотя помогать должен был я. Всё это время она была моей опорой, но сама опиралась на пузырьки с пилюлями. Даже страшно представить, сколько этих пузырьков сменилось в аптечке за шесть лет.

Моя опора оказалась не такой прочной, как мне думалось. А я считал, что чувствовать себя ещё большим уродом не смогу. Но это была моя очередная ошибка.

Хотелось снова пустить кулаки в ход от злости на самого себя. Оставить дыру в дереве кухонного шкафчика, но вместо этого я трижды глубоко вздохнул и опустился рядом с тёщей на стул.

– Почему ты мне не сказала?

– Как я могла? Тебе нужна была помощь.