Не верь глазам своим

Я должна поберечь её чувства, чем занималась последние пятнадцать лет, хотя она мои никогда не берегла.

Подойдя ближе, я склонилась над столиком и спросила:

– Что за форс-мажор? С чем мне нужно помочь?

– Я совершенно ничего не успеваю, дорогая!

Сказала женщина, которая двадцать четыре часа ничем не занята. Только Вирджиния Лодердейл имела право считать выписывание приглашений делом крайней важности. Чем она сейчас, собственно, и занималась.

– Не успеваешь с чем? Что это за приглашения? Что ты задумала?

Вопросы посыпались из меня, как горошек из банки.

– Ты видела заметку о Джонатане в газете? – Радостно спросила мама, наконец оторвавшись от своего важного занятия.

– Видела, мам. Зачем ты это сделала? Зачем выносить семейные дела на всеобщее обозрение?

Изящные дуги её бровей подпрыгнули в изумлении.

– О чём ты говоришь! Наша семья и так всегда на всеобщем обозрении! Мы важные члены общества и должны делиться важными новостями.

– Но мы все даже не успели свыкнуться с мыслью о возвращении Джонатана, да и он ещё вряд ли готов вот так сразу войти в это твоё общество.

– Не говори ерунды. – Раздражённо поставила меня на место мать. – Он слишком долго пропадал, я не хочу терять больше ни минуты. Ты бы знала, сколько людей мне позвонили, когда увидели эту статью! Все были так рады за нас! А Кристин подала мне замечательную идею…

Я сильно засомневалась, что миссис Лэнсберри могла подать такую уж замечательную идею.

Мама Шейлы и моя – два сапога пара. Организаторши фонда «Белые ангелы» и любительницы покудахтать о сливках общества. Когда-то они надеялись, что и мы с Шейлой станем их точными копиями – не разлей вода, но моему сапогу не нужна была пара. Тем более, такая как Шейла Лэнсберри. Если уж её мама что и удумала, то можно не сомневаться – случится что-то экстравагантное, из ряда вон.

– Мы устроим приём. – Выдала мама с таким видом, словно придумала лекарство от рака.

Маму заносило в её радужный мир балов и светской жизни, а меня – в яростный раж. Я бессильно плюхнулась на диван рядом с ней и пустила все оставшиеся силы на то, чтобы не наговорить лишнего.