Мой (не)желанный малыш

Я по праву приобрел репутацию безжалостного хищника – акулы, готового действовать даже грязными методами, чтобы добиться цели.

Только вот в последнее время никакие достижения, никакие победы больше не доставляют мне той былой эйфории. Будто все приелось. Заранее знаешь, что рано или поздно очередной Эверест покоришь. Все слишком легко дается. Компани, деньги, женщины… Все слишком предсказуемо.

До того момента, пока я не встретил дочь своего врага. Она – словно жидкая ртуть. Изменчивая и непредсказуемая. А главное – живая.

Ее непосредственность интригует, заставляет желать копнуть глубже. Узнать, что же представляет собой Екатерина Зимина.

– Стэф, как ты? – небольшая пауза, после который Стас осторожно добавляет. – Уверен, Зимин на говно изошел, когда тебя увидел на приеме. Как ты его заставил не вышвырнуть тебя вон?

– Я угрожал раскрыть его тайну, – приподнимаю привычно бровь, будто издеваясь.

– Какую?

– Без понятия, я блефовал. Но, должно быть, что-то ужасное.

Довольный смех Стаса на том конце провода заставляет легкий укол совести почувствовать.

Потому что блефую я именно сейчас. Нагло лучшему другу вру.

Секрет Зимина невозможно забыть – никогда и ни при каких обстоятельствах. Проще сдохнуть.

Бросив бумаги обратно на столешницу, подхожу к креслу во главе стола. Только сейчас отвечаю на первый вопрос Лебедева:

– Хреново. Еще сто грамм инвестиций, – совершенно серьезно сообщаю другу, откидываясь лениво на спинку кожаного кресла из дорогой телячьей кожи, – и я – недвижимость!

Устало проводя рукой по лицу подальше от себя пустой стакан отодвигаю.

К черту все – и это тоже!

– Так, как все прошло?

– Не плохо, – отвечаю скупо. Не люблю слова, предпочитаю на деле показать результат. – Ты же знаешь, что мне ничего не стоит извлекать деньги из кармана другого человека, не прибегая к насилию. Он банкрот – помяни мое слово.

Хриплый смех друга заставляет уголки губ лениво приподняться в ответной улыбке.

– Зимин в курсе, что у него завелась крыса?

– Я ему намекнул, – усмехаюсь.

 – Хотя, сам знаешь, я люблю придерживаться правила, что, когда неприятель делает ошибку, не следует ему мешать. Это невежливо.

– Я на твоем месте уже бы приступил к более решительным действиям.

На тебя все это не похоже, Стэф. Что ты задумал? Зачем ты даешь ему фору?

Пожимаю плечами, как будто собеседник может меня видеть.

– Сдаёшься? – нарывается Лебедев.

– Жуй говно! – отвечаю грубо, в своем стиле.

– Ладно, не заводись.