Ее самое горячее лето

Один из членов его команды стоял, заламывая руки и прерывисто дыша, словно босс мог оторвать ему голову за причиненное беспокойство.

– Сэр, – продолжил он, – там проблемный пассажир.

– Хорошо. – Он просил команду сразу информировать его о любых инцидентах, чтобы он все увидел собственными глазами и успел принять меры. – Буду через секунду.

Юноша тут же словно испарился. Джона повернулся к Эйвери, которая приклеилась взглядом к его груди.

– Двадцать минут до прибытия, Эйвери, – сказал он. – Может, тебе лучше уйти с солнца.

Выпить и перекусить. Сесть в тени. Под каким-нибудь навесом. Не хочу снова заниматься твоим спасением.

Не желая слушать ее колкости, Джона нырнул в трюм.

Минут через двадцать показался Зеленый остров: узкая полоска на горизонте, скоро превратившаяся в небольшой атолл с зелеными лесами и причалом. Корабль прошел между рифами, чтобы высадить пассажиров: одни из них уже предвкушали встречу с торговцами рыбой, другие нацеливались прямиком в бар.

Джона краем глаза приметил оранжевые всполохи и повернулся к Эйвери, которая теперь была в широкополой шляпе от солнца.

Она чуть приподнимала свое длинное платье и цокала каблучками. Джона напрягся, так ему хотелось ее обнять. Она еще выше вздернула подбородок и уверенно шла по трапу, навстречу новым впечатлениям.

Впечатлениям… и опасностям. С туристами все время что-то случалось – то заплывут слишком далеко, то нырнут глубоко, то супруги перессорятся.

– Эйвери! – позвал он.

Она повернулась:

– Да, Джона?

Она знала его имя.

Он почувствовал облегчение – а потом вспомнил о проблемных пассажирах. Не горячись, парень.

– Будь осторожна.

Она тут же послала ему обворожительную улыбку:

– Благодарю за совет. Буду иметь в виду.

Он вдруг обнаружил, что громко смеется.

Девушка растворилась в толпе, а Джона почувствовал себя выбитым из колеи. Вроде ее чувственный рот дарил надежду, а волшебные глаза заставляли кровь быстрее бежать по жилам, но им овладела досада.

Однажды похожая женщина уже оставила его с носом.

Вроде он всегда был холоден, словно ледяная глыба, однако сам не понял, как Рейч разожгла в нем пожар, едва он ее увидел. Наверное, подкупили ее мечтательные разговоры о море, хотя сама всю жизнь прожила в большом городе. Не успел он оглянуться, как она подчинила его себе. И однажды оказался в Сиднее, с пустым кошельком, понимая, что, сколько бы душевных сил и денег на нее ни потратил, все равно бы ее потерял.