Черный Новый год

Вон Петр Никашин и Игорь Ефимов, а с фиолетовой коробкой – это же Евгений Леонов!

Коллеги его проигнорировали. Сашино внимание приковали не седобородые старички. Единственным черным пятном внизу был костюм стройного молодого человека, командующего погрузкой. Незнакомец перемещался вдоль шеренги, зорко следя за работой Морозов.

– Кто это? – поинтересовалась Саша. – Брюнет в костюме?

– Погонщик, – объяснила маркетолог-аналитик Юля, – он управляет оленями и общается с нашими директорами. Что, согласись, практически одно и то же.

– А Хозяин? Он никогда не заходит в Сокровищницу?

– Никогда.

– А его хоть кто-нибудь видел?

– Только Снегурочки, – вздохнула Юля. – Новенькая Снегурочка уже ждет его на улице, но он обычно спит в санях до темноты.

Саша перегнулась через перила, забыв про короткий подол. Впрочем, желающих уделить минуту ее ножкам не было. Сотрудники завороженно любовались гостями.

К вечеру гипермаркет превратился в пустой полигон. Оголились неприглядные стены, обнажили каркас полки и стенды.

На бетонном полу валялись хвосты новогоднего дождика, мишура, растоптанная омела.

Морозы закончили трудиться и внесли в Сокровищницу с десяток ящиков. Затем растаяли в белой мгле. Створки опустились.

– Шампанское, – зашушукали менеджеры.

Ожил громкоговоритель:

– Просьба лучшим работникам явиться в конференц-зал.

Избранные, перешучиваясь, потекли по лестнице. Саша замыкала шествие. Из-за плеч коллег она видела директоров, окруживших брюнета в черном костюме.

– А это, – сказал исполнительный директор, приторно улыбаясь, – наши звездочки, цвет коллектива, его, как говорится, мотор!

Погонщик был моложе, чем казалось Саше с балкона.

Лет восемнадцати-девятнадцати. Лицо жестокое, бескровное и красивое до непристойности. Он напоминал юного Алена Делона, но намного красивее, совершеннее.

Директора вручали работникам коробочки, а Погонщик молча одаривал рукопожатием.

Дошла очередь и до Саши. Мраморное запястье нежно прикоснулось к ее руке. От Погонщика пахло мандаринами.

Вместо зрачков у него были завитки бенгальских огней, колючие оранжевые черточки света.

Он склонил набок голову и вдруг провел холеной пятерней по щеке Саши. Ласково, утешающе.

– Не делай этого, детка, – произнес он.

И удалился за почтительно шаркающими директорами.

Саша дотронулась до своей похолодевшей щеки.

Она подумала о переливчатых колокольчиках на дуге оленьей упряжки, о санях, бороздящих звездное небо, о солнце и луне.