25 трупов Страшной общаги

Это твой.

Саша замялся, заготовленные речи застряли в горле.

– Извините, вы меня с кем-то спутали. Я к другу пришел, номер комнаты знаю, спасибо.

Она пожала плечами и усмехнулась:

– Ну ладно, пусть так. Если что, я здесь.

Саша, ничего не понимая, кивнул и двинулся к лестнице. Из большого аквариума за ним внимательно наблюдал варан. Спиной ощущая взгляд этого хладнокровного, Саша быстрым шагом пересек холл. Чуть прикрыв глаза, он посмотрел на тень, заменившую его собственную. Длинноволосый парень показал наверх, и Саша, не сопротивляясь, позволил вести себя.

Подъем по широкой лестнице показался вечностью. Такое ощущение, что в Общаге было не семь этажей, а все семнадцать или даже больше. Наконец, с трудом отдышавшись, Саша толкнул дверь и попал в длинный, плохо освещенный коридор. Тень уверенно вела его вперед, остановившись рядом с предпоследней дверью. И Саша постучал.

Дверь открылась почти сразу, и на пороге возник давешний знакомый. Теперь Саша мог его как следует разглядеть.

– Пришел все-таки. Заходи.

Незнакомец был одет в серые штаны и тельняшку, на ногах – видавшие виды тапки. Он посторонился, и Саша скользнул внутрь.

Несмотря на малое количество мебели, жилище слепца было захламлено. Всюду стояли лампы, светильники, подсвечники, фонари. С потолка на длинном проводе свисала одинокая лампочка.

Слепец указал на кресло у стола, предлагая Саше располагаться.

– У тебя должно быть много вопросов, – сказал он, присаживаясь напротив. – Спрашивай.

– Вы колдун? Как вас зовут?

Слепец усмехнулся, взяв справа от себя трубку с подставки в виде сороки. Птица была похожа на живую, и ее глазки будто светились от жадности. Слепец прикурил от длинной каминной спички, и Саша заметил, что они тут повсюду.

– Сумеречьев. Можешь называть меня так. И если я колдун, то кто ты?

– Я хочу знать, что случилось с моими родителями. Они приходили к вам несколько лет назад, чтобы снять порчу. Сначала все было нормально, но потом… Они разбились, да и мы с сестрой чуть не погибли.

– Это не случайность, но и не моя вина, – предвосхищая вопрос, сказал Сумеречьев. – Я все помню, Саша. И всех. К сожалению, твоя семья была обречена.