Дикарь и лебедь

 – Мы поженимся, ладно? И вернем Нодойе ее былое величие, но для этого нам нужна твоя помощь.

– Согласие на брак с тобой – уже достаточная помощь, – не задумываясь, брякнула я и поразилась собственному высокомерию. – Но вы, людишки, никогда не довольствуетесь тем, что у вас уже есть.

Его губы сложились в лукавую улыбку, но темных глаз, которые он не сводил с меня, эта улыбка не коснулась.

– Это так, но поверь мне, если бы я считал, что тебе грозит хоть малейшая опасность, ни за что на это не согласился бы.

– Лжец, – прошипела я, встала и сбросила поднос с сундука. Посуда звякнула, а я распахнула деревянную крышку, открыв его взору тряпичное разноцветье. – Ты бы согласился в любом случае, потому что ты не король. Ты – принц, и у тебя нет большого выбора.

У него на лице заходили желваки, он стиснул зубы.

Я присела, вынула из сундука плащ с бархатным подбоем и расстелила его на полу.

– Уходи, мне тут, судя по всему, нужно сотворить чудо.

– Ты ведь уже занималась подобным, – сказал Брон с фальшивым скрипучим смешком. – Неужели не можешь просто сделать то же самое?

– Будь это так легко, на смену этим тряпкам уже принесли бы другие, да ведь? – Я знала, что нужно следить за тоном и выбирать выражения, но поступала так всю свою жизнь, и в конечном счете ни к чему хорошему это не привело.

Ни меня, ни тех, кого я любила.

– У тебя все получится. Я в этом уверен.

Отомстим.

Никогда прежде это слово не звучало так маняще, ни разу не отдавалось оно в моем сердце так сильно, так оглушительно. Отмщения я хотела больше всего на свете – нуждалась в нем. Я уставилась на мятую ткань.

– Мы погибнем, не достигнув цели.

Шаги Брона замерли на полпути к двери.

– Но попробовать все же стоит. – Принц помедлил, а затем пробормотал: – Я загляну завтра, ты не против?

Я промолчала, ибо поняла: он намекает, что тянуть время, оплакивая свою судьбу, больше нельзя.

Когда дверь закрылась и наружные запоры щелкнули, я приказала вскипевшей крови успокоиться – мне нужно было сосредоточиться.

Ничего иного не оставалось. Меня не выпустят из замка живой, пока я не дам им то, чего они хотят, и даже в таком случае мой шанс снова обрести свободу крайне мал.