Дикарь и лебедь

Сундук под небольшим арочным окном словно глумился надо мной, своим видом напоминая об обещаниях, сдержать которые я вряд ли могла – равно как и избежать их выполнения. Даже если я смогу призвать силы, чтобы сделать что велено, и вплести золотые нити в одежды, меня все равно отсюда не выпустят.

Мать могла бы послать за мной, но для этого требовалось войско, которого у нас больше не было, а немногим уцелевшим солдатам надлежало защищать наше королевство.

Когда комнату окутал мрак, ко мне, постучавшись, вошла служанка с подносом – тот ходил ходуном у нее в руках.

– П-принцесса, здесь ужасно темно.

Не успела она и вздохнуть, как в настенных рожках затанцевало яркое пламя – оно отразилось в ее испуганных голубых глазах. Возможно, чары не помогут мне выбраться отсюда, но пользовалась я ими так же часто, как руками и ногами. Они были частью моей сущности, привычной и жизненно важной как дыхание.

– Поставь поднос на сундук, – процедила я.

Она повиновалась и мигом выскочила из комнаты, словно пообедать я собиралась ею.

Есть я не стала, но открыла окно над тарелкой с рыбным рагу, а сама плюхнулась на кровать и уставилась в ночное небо.

Звезды все так же мерцали, луна все так же сияла, но у меня возникло чувство, будто и они там, в вышине, насмехаются надо мной – над глупой золотой принцессой, что купилась на уловки врага и навлекла на всех беду.

Утром ко мне явился гость. Открылась дверь, и тут же я распахнула глаза: едва различимый скрип петель и знакомый запах сообщили мне о приходе принца.

– Опал, – прошептал Брон, словно боялся разбудить меня, хоть и увидел, что я на него смотрю. Закрыв за собой дверь, он прислонился к ней и потер лицо. – Не знаю, что сказать – могу лишь попросить прощения.

– Ты знал? – спросила я и, сев в постели, откинула волосы с лица. – Ты все это время знал, каковы их планы на мой счет?

Теребя край рубашки, он с опаской шагнул вперед – начищенные сапоги ступили на мягкий рыжий ковер.

– Опал, у тебя есть невероятный дар. Тот, что поможет нам отразить этот кошмар…

– Мама очень рассердится, – тихо кипя от гнева, сказала я.

Принц уловил зашитую в моих словах угрозу и, нервно сглотнув, кивнул.

– Я понимаю, правда, – примирительным тоном сказал он. Я зло взглянула на него и подтянула ноги к себе, поскольку он подошел к кровати и отважился сесть рядом со мной.