Дикарь и лебедь

Стражники явно считали безумием то, что мать позволяет мне слоняться по городским улицам, забитым телегами и крытыми повозками, которые с грохотом катились вслед за лошадьми по брусчатке, и лоточниками, маячившими на каждом перекрестке.

Но мать – с отъезда отца она не покидала своей комнаты, – даже не догадывалась, где я.

– У нас достаточно плодовых саженцев, чтобы перезимовать, принцесса, – сказала Линка, которая шагала рядом со мной, крепко вцепившись в пустую корзину для покупок.

Однако явилась я сюда с другой целью, и вскоре – когда мы пересекли площадь и свернули в темный переулок – до нее это дошло. Мы уперлись в тупик, где в колючем кустарнике тихо журчал ручеек, и до меня донеслись ароматы выдержанного вина и роз, но я не поморщилась.

Мы остановились перед выкрашенной в черный дверью в каменной арке. Кладка здесь была темнее, почти карамельного оттенка, кое-где в щелях виднелась черная плесень, пробивались ростки виноградной лозы.

Дверной молоточек был необычной формы: змеиная голова на фоне медной пластинки, символизирующей восход солнца. Герб нашего королевства. Хозяйка этого дома служила Синшеллу сотни лет, хоть и являла собой сущность, которая не вписывалась в рамки королевской службы.

Я взялась за металлическую фигурку, почувствовала обещанное слухами покалывание в пальцах и отпустила ее – молоточек стукнул в дверь.

– Принцесса, – прошипела Линка, запоздало догадавшись, где – или, вернее, у чьего дома мы стоим. – Я запрещаю вам…

– Жди здесь, – отрезала я и шагнула внутрь, когда дверь скрипнула и открылась сама собой. Я ощутила укол вины, но для того, чтобы не вызвать подозрения у стражей на воротах замка и ненадолго выбраться в город, мне нужна была компаньонка, и ею, несмотря на все протесты, стала Линка.

Я бы не рискнула позвать с собой кого-то другого.

Дверь беззвучно захлопнулась у меня за спиной, пламя шести свечей, стоявших на забитых книгами полках, дрогнуло и взметнулось. Я сделала три шага вперед и остановилась на пышном изумрудном ковре.