Дикарь и лебедь

Эти дары были песней наших сердец, и когда эта песня рвалась на волю, сдерживать ее было мучительно. Так же мучительно, как игнорировать мощный импульс, который бился во мне и молил сейчас же дать ему свободу.

Но я крепилась – выбора у меня не было. Я неслась сквозь лес по знакомой тропинке, привычно огибая валуны и перескакивая через расставленные силки.

Я знала, что его здесь нет – знала это еще до того, как достигла устья пещеры и проползла внутрь.

Но только пробравшись сквозь дерево и вынырнув из дупла, поняла, почему народ в городе заколачивал окна лавок и домов.

Кровь.

Водная поверхность бликовала в сиянии звезд, а по ней, будто голодные змеи в поисках еды, тянулись темные разводы.

Его здесь нет. Он не придет.

Но вместо того, чтобы перебирать в уме все жуткие на то причины, я позволила бурному потоку внутри утянуть меня на дно.

Где, погрузившись во тьму, я наконец расслабилась.

* * *

Когда с первыми лучами солнца я вернулась домой, мать ждала меня в комнате.

– Ты хоть понимаешь, что наделала? – мрачно спросила она.

Я тряхнула головой и провела рукой по волосам – выражения лица матери я не видела, голубой балдахин отгораживал ее от меня.

– Конечно понимает, – раздался отцовский голос у меня за спиной, я, запнувшись, шагнула в опочивальню. Лицо у отца было усталое. – Она решила нашу печальную судьбу.

Его слова пронзили меня, будто тупой клинок, но злости в них я не услышала – только смирение. Заметив, что он в доспехах, а на боку у него висит меч, я спросила:

– Куда ты собрался?

– Принц и его люди ждут нас за окраиной города.

– Тебе нельзя, – запаниковала я. – Это небезопасно.

– Сейчас везде небезопасно, – пробурчал отец, но, когда у меня вытянулось лицо, выдавил улыбку. Он обнял меня и пробормотал мне в макушку: – Посмотри на меня, пчелка. – Вдохнув его запах – в кармашке на перевязи он хранил горсть сушеной черники, – я посмотрела в его утомленные зеленые глаза.

Мать вышла вслед за ним, но в комнате осталось марево удушливой тревоги. Оно окутало все вокруг, все мои мысли, поэтому я обрадовалась, когда в покои вошла Линка и увела меня оттуда.

– Пойдемте. Он ведь ненадолго на юг – туда и обратно.

Я взяла ее под руку и кивнула. Мы с Линкой вышли на балкон родительской комнаты. Отец, взобравшись на своего черного, как ночь, жеребца, пришпорил его и вместе с отрядом солдат исчез в клубах пыли.