Дикий. Его неудержимая страсть

Медленно ведет по коже, легко гладит пальцами.

Не знаю, сколько мы так сидим, наверное, несколько минут. Телефон опять наяривает, напоминая о своем существовании мигающим экраном, но все потом. Мы так редко позволяем себе подобные мгновения по причине банального отсутствия времени, что променять сейчас их на выяснения отношений с каким-то очередным зажравшимся кошельком кажется кощунством.

– Как бы я хотела, чтобы мы оказались где-нибудь на острове, где совсем не ловит связь и интернет, – разделяет мои мысли Ри, заставляя меня хмыкнуть.

Да, нам бы это не помешало. Только светит еще очень нескоро…

Нежные пальцы добираются до моего подбородка, ласково скребут щетину, заставляя меня опустить взгляд и захлебнуться в зеленых глазах. Словами о любви мы не бросаемся, наверное, за два с половиной года отношений сказали их от силы раз шесть, но сейчас я отчетливо читаю на дне черных зрачков именно их. Прижимаю Рину крепче и глажу большим пальцем истерзанные поцелуями губы. Мне не нужно ей ничего говорить, она и так все знает.

Слова ничтожны и слишком умаляют то, что я в действительности к ней чувствую.

Глава 15

Марина

Как и обещала, транспаранты с собой на первый бой Матвея я не принесла, но и не испытывать мандраж не получается.

Лана трусишка отказалась приходить. Ей хватило того злосчастного боя два года назад, а у меня выхода нет. Разве могу я не поддержать своего говнюка в таком важном для него событии?

Насколько я поняла, бои – это вынужденная и, главное, временная мера.

Ненавижу, когда он дерётся. Нет, не так. Я обожаю смотреть, как он проводит спарринги со своими бойцами. Это отдельный вид эстетического оргазма. Каждый раз, когда Матвей укладывает кого-то на лопатки, демонстрируя свою силу, уровень способностей и, чего скрывать, превосходство, во мне буквально все ликует оттого, что этот засранец только мой.

Но то спарринги, а это реальные бои, вроде как относительно легализованные, но никто не знает, чего ждать от этих отбитых на голову бойцов, выходящих сюда, в октагон.

Анонсер объявляет сначала первого противника Матвея, а потом и его самого.

Публика взрывается, услышав давно не произносившееся в этих стенах прозвище "Кэш".

Машинально усмехаюсь. Несомненно, его здесь помнят.

Матвей уверенной походкой, лениво мажа улыбкой по беснующемуся народу, приближается к рингу. Внутри меня словно оживает что-то ненормальное. Дикий восторг с примесью тревоги.

Черт. На него невозможно смотреть спокойно.