Жестокие игры

Спорить и доказывать, что она вполне самостоятельная и морозоустойчивая не имело смысла – во время этой короткой речи лорд Сириус ни на минуту не остановился. Однако, когда они вышли из уютного холла на промозглый ветреный участок мостовой, прикрытый только символическим навесом, их уже дожидалась машина. Лорд помог расположиться Катариссе, потом сел сам и учтивый огр-швейцар бережно захлопнул дверцу своими огромными пальцами.

Внутри не слишком большая машина была настолько полна запахов и эмоций, что у приоткрывшейся Катары закружилась голова.

Здесь ощущались ненависть и страсть, трепетная нежность и жесткое отрицание, но все это было так давно, что от сытной трапезы остались лишь многозначительные крошки, а Катарисса была голодна. Ночь не смогла восстановить ее силы полностью. Неожиданная перемена ее судьбы, вероятная защита от родственников оставила в душе полукровки удивительное опустошение. Оперевшись локтями на колени, девушка уложила лоб в ладони и прикрыла лицо растрепавшимся хвостом черных волос. Защита трещала, готовясь заменить сдержанное нахальство банальной истерикой.

– Леди, вам нехорошо? – мужчина ухватил ее за руку и попытался заглянуть в глаза.

Девушка не сопротивлялась. Обычно одного голодного вампирьего взора хватало для того, чтобы отшить самого настойчивого поклонника. И хотя Катарисса не собиралась делать это специально, но мысль о своевременности приступа голода успела промелькнуть. Все же дроу – большие прагматики, как и вампиры, это свойственно всем долгоживущим расам.

Лорд Сириус почему-то совершенно не испугался расширенных пульсирующих зрачков и голодного оскала своей визави.

– Рановато, – только и пробормотал он, ни на минуту, не изменившись в лице. – Катарисса, – он встряхнул девушку за плечи, – я сейчас сниму амулет, пей, сколько сможешь. Поняла?

Девушка слабо шевельнулась, закатывая глаза и, собираясь некрасиво свалиться в голодный обморок. Дракон не дал ей на это буквально пары секунд – рванул на груди рубашку и подхватил затейливый амулет через ткань, отнимая от тела.

Тотчас на голодную полувампиршу хлынул поток эмоций: горячих, свежих, вкусных! Катара пила, захлебываясь, до полного насыщения. Увидев, как осоловел взгляд девушки, дракон вновь опустил амулет на место, а перекормленную полудроу уложил на сидение и накрыл плащом:

– Спите, Катарисса, мы поедем медленно, – дракон вновь был сух и невозмутим, как судья на процессе о краже миллиона бриллиантовых магов.