Жестокие игры

Маленькая Катара не страдала от одиночества: она с удовольствием проводила время в саду, дружила с полненькой хлопотуньей домовушкой и не понимала, почему кухарка иногда тяжко вздыхает и гладит ее по голове.

Кое-что прояснилось, когда Катаре пришло время идти в младшую школу. Именно там она впервые услышала презрительное словечко «хумс» от одной из родительниц. Воспитательница быстро увела покрасневшую, как помидор разгневанную даму, но девочка запомнила слово и вечером спросила у мамы, что оно означает.

Мама выронила черепаховый гребень, которым расчесывала на ночь длинные черные волосы Катары и заплакала. Бросившись утешать ее малышка, конечно, забыла о своем вопросе, но на следующий день пристала с ним к домовушке. Остервенело мешая тесто для пирожков, домохозяйка долго бурчала себе под нос про жестокость детей, а потом объяснила:

– «Хумс» называют тех, кто родился от двух рас, не признающих полукровок. В переводе это словечко означает «дитя любви».

– Значит, папа любит маму? – удивилась девочка, болтая ногами, – а почему тогда она все время плачет?

– Может и любит, – проворчала домовушка, – да только в гроб загоняет…

Больше Катаре ничего узнать не удалось – мама уже успокоилась, заглянула на кухню и, выловив чумазую ладошку дочери, повела ее умываться перед встречей с бабушкой и дедушкой.

Около часа Катарисса провела перед зеркалом, сначала терпеливо ожидая, пока оденут ее, потом, когда оденется мама.

Там мать и дочь встречал дворецкий, церемонно кланялся и провожал в маленькую гостиную выпить чаю с крохотными пирожными, которые крошились от легчайшего прикосновения. После пары неодобрительных взглядов бабушки Катара перестала брать пирожные вообще.

Дед редко присутствовал на чаепитиях – обычно он лишь проходил через салон, едва заметно кивнув маме, и исчезал в следующей комнате.

Мама и бабушка пили чай, ели пирожные, обмениваясь несколькими фразами, а непоседливая девочка с трудом высиживала положенный час. Потом с невероятным облегчением слышала вежливые фразы прощания и торопливо соскальзывала с дивана, на котором у нее затекали ноги.

После этих визитов мама снова закрывалась в спальне и не выходила по два-три дня.