Огонь саламандры

Амирана скептически подняла брови, обводя присутствующих взглядом:

– Вот как?

Ее мать заерзала на мягком стуле, кинула взгляд на уткнувшегося в бокал мужа, потом на госпожу Киатару:

– Мама, вы обещали поговорить с Амираной!

Бабушка бросила на внучку виноватый взгляд, но дочь отбрила немедля:

– Ты ее мать, ты и говори!

Поджав безупречные розовые губы, госпожа Диатара обернулась к господину Тригорону:

– Простите нас, господин Тригорон, мы не успели обрадовать Амирану вестью о вашем сватовстве…

Жабообразный господин усмехнулся, вернулся за стол, с аппетитом отведал легчайшего кремового торта с маленького золотистого блюдечка, а затем поглубже уселся в кресле, давая понять, что не уйдет и желает присутствовать при семейном объяснении.

Госпожа Диатара вскинула к волосам тщательно подведенные брови и, глядя на Амирану в упор, заговорила:

– Господин Тригорон сделал тебе предложение, дочь, и мы его приняли.

– На каких основаниях? – поинтересовалась Амирана, отбрасывая требования этикета в сторону.

Раз никто не собирается приглашать ее за стол, она не будет стоять перед этими людьми словно провинившаяся школьница. Выдвинув стул, девушка присела к столу и налила себе чашку чаю.

– За тобой почти нет приданого, а господин Тригорон готов выплатить за тебя хороший выкуп, – пояснила мать, стараясь представить все происходящее милостью со стороны престарелого торговца.

Амирана сосредоточено намазала тост душистым летним медом, потом подняла на мать яркие карие глаза:

– Матушка, если вы забыли или не знали, я уже совершеннолетняя, а потому вы не имеете права принимать предложения руки и сердца от моего имени.

Более того, вы не имеете права распоряжаться моим приданым, которое, как я знаю, составляет приличную сумму и лежит на депозите до моего совершеннолетия. Дедушка не давал вам права управлять моим трастовым фондом.

– Ты еще несовершеннолетняя! – госпожа Диатара повысила голос, – а потому мы имеем право распоряжаться твоим браком и твоими деньгами!

Амирана нехорошо прищурилась, чувствуя, как бешено забилось ее сердце:

– Что вы имеете в виду, матушка? – она поймала судорожное движение отца и уставилась на него: – Что вы сделали с моим депозитом?

Госпожа Диатара тотчас схватила свою чашку с чаем, прячась ото всех:

– Тебя это не касается, – вполне мирно сказала она, делая глоток, – еще четыре месяца мы имеем право на все.