Гарем в наследство

Потом она наградит и похвалит, и на несколько дней гарем успокоится.

Между тем вперед вышел парень – наверное, ровесник Индиры или чуть старше. Одет он был в одни только гаремные шаровары, похожие на юбку. Пара тонких серег, несколько ниток бус на шее – не чрезмерно, но привлекательно. Браслеты… Судя по ним, парень не был наложником или мужем, тогда кто он?

Воительница рассматривала незнакомца с некоторым удивлением. Он не кутался в покрывала, не строил глазки, даже туши на ресницах она не заметила! Зато двигался он как настоящий боец – плавно, завораживающе сильно! А уж его волосы, горевшие скрытым огнем, так и манили пропустить пряди сквозь пальцы!

Его танец напоминал разминку перед боем – сначала мелкие шаги, повороты, потом шаги подлиннее и легкие прыжки, следом перекаты, махи, высокие прыжки – дай ему саблю, и воительница была уверена, что этот парень не уступит ей в бою.

Между тем легкая музыка превратилась в рокот барабанов, и к первому танцору присоединились еще два – жгучий брюнет и нежный блондин. Право слово, прежде таких красавцев Индира не встречала. Впрочем, по этим юношам было видно, что они не гаремные игрушки. Слишком твердые взгляды, слишком свободные движения… Их танец был явно имитацией боя – только без клинков. А еще их тела украшала затейливая вязь рисунков, вколотых в кожу. Только самый юный и хрупкий блондин обошелся рисунками хной.

Движения танцоров завораживали, музыка отступила на второй план. Индира слышала их дыхание, треск факелов, журчание фонтана – и ее сердце билось в такт этим звукам!

Откуда-то сбоку на коленях подполз гаремный мальчик и подал ей прямо в руку чашу подогретого вина. Солнце давно скрылось, ночная прохлада окутала город, и было в этой ночи что-то волшебное, или «кошке» очень хотелось, чтобы эта ночь стала волшебной. Она пригубила вина, взглянула в глаза первому красавцу и поманила к себе.

– Кто ты? – воительница крепко схватила его за подбородок и заглянула в глаза юноши, приставив к его крепкой шее кинжал.

– Ваш жених, госпожа, – вот теперь он потупился, но опустил лишь ресницы.