Гнездо для залетной птички

Работы тайной службе хватало и в столице. Драки, скачки по крышам, тайные письма, яды… Если бы не Изабо, он бы уже погиб или стал дряхлой развалиной в руках неторопливых столичных лекарей. Белла же была лучшей. И знала его тело, как свое. Мгновенно диагностировала, затягивала раны, поила противными зельями, кормила странной выпечкой, но в свои тридцать шесть Аделардо давал фору молодым агентам и не собирался уходить на покой.

Теперь же…

– Белла, у тебя найдется свободное перо и конверт?

– Прошение на отпуск? – с полуслова поняла его супруга.

– Да. Мне очень не понравилась засада у моего дома. Да и с делами девочки нужно разобраться.

– Дела… – Изабо вздохнула: – Это было спрятано в ее одежде. Подозреваю, малышка не знала.

Дон открыл плотный замшевый мешочек и присвистнул – рубины. Не особо крупные – с горошину, но яркие, чистые, хоть сейчас в украшение вставляй. Еще один – изумруды. Эти были покрупнее и годились для колец. Последний мешочек – жемчуг.

– Если это было у крошки, что же было у мужчин стаи? – задал он логичный вопрос.

– Ювелиры, – кивнула жена. – Банду ловят, но даже этого малышке хватит на приданое…

Аделардо кивнул, но как-то недовольно:

– Приданое – это хорошо, но она ведь совсем дитя. Да и дар есть. Может пойти учиться.

– Дарио, – брови Изабо легко поднялись, словно арки моста, – девочка совершеннолетняя. Она просто квибз. Легкие кости, легкое тело… Она и в семьдесят будет такой же сухощавой и легкой.

– Совершеннолетняя? – дон недоверчиво глянул на рыжую макушку, едва выглядывающую из пледа.

– Мне приходилось их лечить, – улыбнулась Изабо. – Девяностолетний старичок прыгал по палате на одной ноге, веселя сестер милосердия, и ухлестывал за самой симпатичной. Они очень шустрые, любят петь и танцевать.

Дон опять посмотрел на рыжую макушку.

– Только тоска и отсутствие стаи могут их убить, – вздохнула донна и вернулась к своим записям.

Аделардо написал прошение об отпуске, запечатал и отдал слуге с наказом отнести письмо по адресу. Изабелла тоже отдала пачку писем и, сняв полог тишины с задремавшей девчонки, предложила пойти пообедать. Дон, конечно, бульоном и сухарями, а дамы…

За столом Раиша мела с тарелок все, как будто неделю не ела. Между тем де Ламара помнил, что ее уже кормили.