Джесси

Стоило лорду Гардиану упустить подопечного или оставить ее в доме… Как она не приучала себя к мысли, что может погибнуть по мановению руки своих похитителей, страх царапнул горло своей когтистой лапкой. Повар заметил ее реакцию и тут же сунул в руку горячую кружку:

– Пей давай, забыл я, что ты человек. Раскисла сразу, – буркнул он, отворачиваясь.

Джесси мелкими глотками выпила чай с медом с благодарностью ощущая, как разжимается внутри когтистая ледяная лапа. Поставив кружку на стол, она спряталась на угловую лавку, наблюдая, как грифоны возвращаются в тепло.

Коннор вошел в компании друзей, пошатываясь добрался до лавки и сразу получил от Зигеля большую кружку горячего питья. Остальные парни заходили в дом, переговариваясь слегка возбужденными голосами. Складывали в угол оружие, отряхивали у порога налипший на куртки и шапки снег и немедленно получали свою порцию кипятка с травами и медом.

Зигель успевал перекинуться парой слов с каждым молодым грифоном, да и кружки явственно пахли валерианой.

Когда молодые грифоны успокоились и вновь начали шутить, в дом вошли лорд Гардиан и Омела. Воительница выглядела расслабленной, почти довольной, на узком лице призывно алели припухшие губы, а лорд двигался с той томной грацией, которая появляется у мужчин, побывавших в постели с женщиной. Джесси невольно отметила этот факт и, кажется, не она одна.

Но прежде, чем кто-либо успел озвучить свои подозрения плоской шуткой или дурным вопросом, старый Зигель шумно привлек к себе внимание. Перекрывая шум своим громоподобным голосом, он потребовал от юнцов чистки оружия, сушки одежды и обуви, а самое главное – порядка в личных вещах.

Неторопливых старик подгонял подзатыльниками или ехидными комментариями. Благодаря его усилиям буквально через полчаса грифоны расположились на лавках, занимаясь амуницией.

Джесси по-прежнему сидела в своем уголке, подшивая тонкую юбку куском пышной маготкани, выданной Зигелем. Старик рассказывал очень интересно и певуче. Говорил он о старых временах, о великих воинах и сражениях. В его изложении грифоны представали доблестными воителями, да предводителями более слабых народов: различных оборотней, лесовиков и домовых.