Тыквенный пирог

IV

В конце концов (или в начале начал?) мои перешептывания с миром и невероятное чутье Рэйчи привели нас к ангелам. Мы дошли до зуба из стекла [5], тщетно пытавшегося царапнуть небо, эдакого остова человеческой энергии – и отчего-то он напоминал мне еще одну башню, ныне полуразрушенную, ту, которой никогда больше не быть башней. Говорят, что ее разрушил бог – но уж кому-кому, а мне эти сказки можно было и не рассказывать…

Ангелы стояли и курили. Я бы сказал, что они были умопомрачительно красивы, прекраснее выставленных в музее статуй, прекраснее вселенских рассветов и закатов… Но, во-первых, пару статуй с них и лепили, а, во-вторых, они так упорно прятали эту свою красоту, так старательно поднимали худые плечи в офисных кардиганах и не поворачивались точеным профилем даже друг к другу, что я, признаться, их пожалел.

Обеденный перерыв для них полон запаха дыма, и он клубится вокруг них, прирученный, не торопясь исчезать. Что-то подобно я уже видел, но времени вспоминать, ковыряясь в памяти, не было – Рэйчи нырнула в этот туман, и я скользнул следом.

– Привет, мальчики, – Калифорнийская Девушка снова застилала глаза этой бестии. – Хлеба, вина? [6]

Ангелы, казалось, ничуть ей не удивились. И назвали ее по имени.

– Салют, бандиты! – я достал из ладони сигарету и протянул одному из них прикурить. Рэйчи поморщилась – сама она сигареты не курит, и теперь будет ворчать всю дорогу, что от меня несет падалью и подвалами Тараниса [7]. Ну-ну.

Я видел, как ангел уже собирался было щелкнуть пальцами, чтобы зажечь огонек – но под моим смеющимся взглядом принял условия игры и зажег мне сигарету от своей.

– Сотерасиэль, – представился он буднично. [8]

– Лофт[3], – кивнул я в ответ и затянулся.

Крылатый чуть не подпрыгнул, выронил сигарету, и в мгновение ока серый тупой кардиган стал на нем чужим и странным, а за спиной звонко щелкнул гибкий хвост с острым кончиком-сердечком.

Ага, хвост! Попался!!

Я выдохнул дым и подмигнул ему, а потом издевательски добавил, что мое имя Томас, и что мою милую спутницу, забалтывающую сейчас второго нелюдя до потери пульса, зовут Рэйчел.

Чертяка смотрел на меня, как в прошлом веке смотрела бы школьница на Джеймса Дина. Дрожащими руками, не отводя от меня взгляда, с трудом вытащил из кармана мятую сигаретную пачку.