Тыквенный пирог

Доволен?

Я сощурился на нее спокойно, как наш родной утес. Вдруг отчаянно возжелалось снова стать рыжим, и я, кажется, даже позволил волосам отливать в медь. Сила щипала мне кончики пальцев, темнотой маячила в уголках глаз.

– Иногда бывает поздно сдаваться. Да и нет здесь нашего золота.

– Или нет охотников до него?

– Ни того, ни другого.

Рэйчи вздохнула и сдалась во второй раз – признаться, я был удивлен. Уходя дальше, по щиколотку в белом калифорнийском песке, я позволил себе раз обернуться на тающий конец радуги-не-радуги, и за ним мне на мгновение привиделись зеленые холмы, остров и затопившие его яблочные сады.

От вибрации атмосферы у Рэйчи зачесались ладони, но она, кажется, так ничего и не заметила, потому что если бы замечала такое, я не ходил бы с ней. Мост рассыпался дождевыми каплями и больше никогда не появлялся в этих краях. Мы с ним не появлялись.

III

Мы с Рэйчи шли под проливным дождем. Кто-то еще удивился бы, как она умудряется напрочь игнорировать стекающие по лицу струи воды, но я уже ничему не удивляюсь.

Я только украдкой провел пальцем по своей щеке и, не слушая разгоняющееся сердце, проверил цвет. Это была всего лишь благословенная вода.

Тогда я запрокидываю голову к темно-серому куполу неба и пытаюсь поймать капли на язык, а когда надоедает, просто щурюсь в высоту.

– Эй, Томми, пойдем, – нетерпеливая Рэйчел, беспокойная Рэйчел. Она уходит дальше, и я знаю, что больше она даже не обернется. Даже звать бесполезно.

Иду за ней, смотрю, конечно, вверх, и поэтому шлепаю прямо по запрудам и крохотным лагунам. Ну да ничего, не впервой. Тем более что я доподлинно знаю, что от простуды умереть мне точно не удастся – будь я так легко смертен, это был бы слишком щедрый подарок тем, кому хотелось называть себя моими врагами.

Почему-то, вот так, до затекшей шеи вглядываясь в плачущее небо, я чувствую себя на пути домой. На долгом, окольном даже – но ведь на пути. Улыбаюсь. Вот значит как.

Рэйчи подкрадывается незаметно. Я знал, что она так сделает, и потому не стал баловать ее и пугаться.

– Больше никаких небесных карт, – объявляет она, словно это для нас новость, – и дверей обратно.

Я прикрываю глаза, защищая свой разум от ее шаловливых лапок.

– Они не откроются.

– Они не откроются.

И мы уходим дальше по пляжу, единственными немножко мертвыми пятнами куда-то за этот теплый, укромно дышащий мне прямо в душу туман.