Перестроечная кувыркайка

Меркантильный ураган в их головах напрочь сметал ветхую постройку школьных знаний химии.

Так уж повелось, что обыкновенно наш пассажир отправляется в дорогу с сумками и чемоданами в руках, а не с пузырьком кислоты. По этой причине для экспертной оценки колец всякий раз приходилось бежать к автомобилю. Там в аккумуляторе жигуленка помещалась нужная кислота. После того, как покупатель убеждался, что кислота не вступает в реакцию с латунью, а Пряхин понимал – и этот не Менделеев, происходил молниеносный обмен ценностями.

Участники сделки, словно электроны в атомном ускорителе, удалялись друг от друга на предельных скоростях. Оно и понятно. Пряхину за свои махинации меньше всего хотелось схлопотать по разлюбезной роже. Не ровен час, могут так отделать, что имидж свой в зеркале не узнаешь. А покупатели опасались наложение вето на свои противоправные действия со стороны представителей закона. Как правило, этот законный представитель, облаченный в милицейскую форму, со скучающим видом слонялся по привокзальной площади с дубиной на поясе.

Входная дверь

Но вернемся к появлению Несиделова в квартире Пряхина. Недавний продавец фальшивых колец от неожиданности встречи с покупателем прислонился к стене. Несиделов ступил через порог.

– Тогда я пойду? – сказала Алина, стоявшая рядом.

– Да-да, – кивнул Андрей и по коридору прошел в гостиную. Он опустился в кресло и укоризненно покачал головой. Антон Пряхин застыл в позе виноватого школьника, изучающего половицу.

– Э-хе-хе! – Несиделов постучал пальцами по подлокотнику кресла. – Что творим, что творим… В ваши-то годы! Вы что, дорогой мой, до пенсии собираетесь промышлять подобным образом? Глупое, опасное и малоприбыльное занятие.

По лицу Пряхина пробежала тень справедливой обиды.

– Почему малоприбыльное? Хотя, конечно… может быть, вы знаете лучше…

– Знаю, – вздохнул Несиделов с видом педагога, уставшего вдалбливать прописные истины в головы неуков. – Поставьте чайник. Что-то я проголодался.

«У кольца нет конца», – гласит народная мудрость. Но, изучая незнакомца, жующего хлеб с маслом и запивая его чаем, Пряхин впервые усомнился в непогрешимости коллективного разума. Благодарности от гостя он не ожидал, но где-то внутри забрезжила надежда – а вдруг пронесет? Ведь малый нагрянул без милиции.

Как потом рассказывал Пряхин, в Несиделове его с первой же минуты впечатлила раскованность в движениях и свободный полет мысли.