Арбатские подворотни

– Ну что это за театральные декорации! – ворчал дед. – Домики пораскрасили, как в театре, и фонари эти не под глазом, а прямо в глаза… (знаменитая шутка: «Арбат офонарел» – еще не родилась). Но все же дед смотрел на вещи трезво – лучше такой Арбат, чем никакого. Калининский проспект портил ему настроение: исчезли родные приарбатские переулки, скверики со старыми нянями, маленькие продуктовые и винные магазинчики, в которых «во времена деда» было все, чему полагалось быть…

Арбатом дед считал не только саму улицу, он распространял свои экспансионистские аппетиты аж до Пречистенки (Кропоткинской для него не существовало) и едва ли не до Остоженки в одну сторону и до Поварской («Не знаю никакой Воровского»! – в другую.

Дед вообще пользовался какими-то доисторическими, по мнению Игоря, названиями: Денежный переулок, Большой Левшинский, Мертвый…

И все же он с удовольствием гулял по своему «сделавшему подтяжку» Арбату. В конце концов, хоть и перекрашенные, но дома в большинстве своем сохранились.

Не все, конечно, так что поделаешь?..

– Это как на войне, внук, одних побили, другие вроде меня уцелели, но постарели. А взамен побитых молодые выросли вроде тебя… Ишь богатырь растет! И с домами так. Здесь знаешь какой особнячок стоял, загляденье! А теперь вон громадину возвели для начальства, небось по пять комнат на нос. Хоромы! – Такие вот проводил дед сравнения и заканчивал мрачновато: – Только что толку, ну ты маршал, лауреат Нобелевский, а на что тебе хоромы? Все там будем…

Дед тыкал пальцем в землю и грустно поглядывал на небольшие мемориальные доски в память Баграмяна, Шолохова, украшавшие стену одного из многоэтажных домов, кое-где возникших в приарбатском заповеднике.

– А вот тут мы Тольке Вихерту здорово надавали, – дед воинственно улыбался, вспоминая «битвы, где вместе рубились они», – теперь врач известный, член-кор. А тут Люська ютилась, мы у нее с Андреем Гончаровым виделись – она спец по древним языкам, а он – народный, режиссер номер один.

В этом доме вахтанговцы жили, мы, помню, к ним ходили, теннисный корт у них был, смотрели там на Щукина, на Симонова, ну об этих слышал, а вот про Глазунова знаешь? Не знаешь. Я тебе расскажу…

И следовали бесконечные рассказы о людях, давно или недавно ушедших, великих актерах, общественных деятелях… Великих и не очень, о тех, кого дед знал, с кем дружил, кто был дорог его сердцу и памяти, с кем вместе воевал.

А теперь ушел и дед.