Огнедева. Перстень Солнцевой Девы

Мой брат Свейн погиб в битве с Иггвальдом, а Фасти Лысый умер в ту зиму на Олкоге, но я могу поискать свидетелей среди наших людей. Сам я уверен, что все помню точно. Ведь я сказал правду? – мягко обратился он к самой девушке.

– Да. – Она опустила глаза.

– Да и мы подтвердить можем, – подал голос Домагость. – Велема нет, но и я, и мать, и Доброня, все скажем – так и было. Эту девку Велем у Вестмаровых товарищей на липовую ложку выменял, а мать ее в?ыходила. В тот самый год, как Иггвальд явился и я второго сына в той же битве потерял.

– В таком случае мы не можем больше сомневаться! – Хрёрек расцвел. – Да и если бы здесь оказалась еще какая-то ирландка, это было бы не иначе как чудо! Но и так я вижу истинное чудо в нашей встрече!

– Не требуй от Господа слишком много, когда довольно малого! – Отец Брендан улыбнулся. – Это не чудо – милосердный промысел Господень.

Опомнившись, народ загудел и загомонил.

– Я привез достойный выкуп и надеюсь, что ты не откажешься передать мне эту девушку, – перекрикивая шум, взывал Хрёрек к Домагостю.

– Не могу! – Домагость развел руками. – Девка не моя. Сын мой Велемысл ею владеет, она в его доме живет, его жене служит, сейчас только невестка ее моей жене одолжила, чтоб на пиру помогать. Я без него не могу его добром торговать.

– А когда твой сын вернется?

– Я сам бы хотел знать.

– Может быть, поговорим с его женой? – предложил Хакон, которому не хотелось до самой весны мучиться неизвестностью.

Вот ведь она, невеста и наследница власти, только руку протяни, но неизвестно еще, дотянешься ли? Пока она принадлежит сыну Домагостя, тот сам, при желании, сможет стать королем Коннахта! Ведь теперь его семья знает, чем владеет!

– Поговорить-то можно, но не думаю, чтобы Вышеславна без мужнина разрешения стала челядь из дома продавать.

– Ступай покуда, – Милорада отпустила Ложечку, и та торопливо вышла. Наверное, пойдет на свое любимое место и будет долго стоять на коленях, шепча неслышные слова и глядя в небо.

Дело пока не решилось окончательно, но слухи тут же разнеслись по Ладоге, и все принялись напряженно припоминать, что им известно о Домагостевой челядинке по прозвищу Ложечка. А больше всех остался доволен Стейн.