Знаешь, я решил пожить для себя

Пока ехали до дома, она тараторила об общих знакомых, о родственниках и соседях все новости.

Девочки, которым бабушка выдала по пакету со сладостями, радостно измазывались шоколадками и, вдохновленные глюкозой в крови, устраивали бои на заднем сиденье такси. Бабушка сидела между ними и пыталась их образумить, но тщетно.

Людмила молчала, так как еще в поезде выпила настойку пиона. Ей было очень волнительно возвращаться в родной город, смотреть на улицы детства, вспоминать былое.

Когда вышли из такси, мать Люды уже совсем устала от девочек и ворчала на дочь, что она воспитала нервных детей.

Дома разобрали вещи, поели. Девочки сели смотреть мультики, а Люда с мамой остались на кухне.

– Почему про Ваську не спрашиваешь? – сказала мама.

– А что про него спрашивать? Это перевернутая страница моей жизни, – ответила Люда, не глядя маме в глаза.

– Да уж конечно! Ты в паспорт свой давно заглядывала? Так то там стоит штамп замужней женщины. Эх, Людка, позоришь ты меня. Уехала в какую-то Тьмутаракань, звонишь редко.

– Мама, не нагнетай, – устало ответила Люда. Она уже сто раз слышала эти упреки и нравоучения.

– А ты мне не указывай. Мала еще! – огрызнулась мать.

Люда встала и пошла на выход.

– Потом поговорим, мам, – сказала она, завязывая шнурки на кедах.

– Потом, потом, – кудахтала мать, – все у тебя потом. А потом – это значит никогда!

– Всем пока, – крикнула Люда и хлопнула входной дверью.

***

Людмила и сама знала, что ей надо поговорить с Васей, расставить точки над Ё и развестись с ним окончательно. А то штамп есть, а муж нет. Непорядочек.

Но сегодня она не хотела с ним видеться. Сегодня она решила просто пошататься по своему району, вдыхая запах детства и впитывая силу родных мест.

«Где родился, там и сгодился», – почему-то промелькнуло у нее в голове.

«Но только не у меня, – подумалось следом.

Люда зашла в магазин, куда с 7 лет мама посылала ее за молоком или хлебом.

Это был ее маленький ритуал в том магазинчике. Перед тем, как попросить хлеба и молока, маленькая Люда зависала, уткнувшись носом в витрину. Она представляла, что когда-нибудь она точно купит ее. Корзиночку с масляным кремом. И съест. И ни с кем не поделится.

Ну что ж. Время пришло.