В добрый час

И вдруг в нем возникло чувство сильного гнева на это небывалое ощущение; он инстинктивно почувствовал, что ему грозит опасность, и все существо его восстало против той атмосферы красоты и неги, что обволакивала его. Евгения остановилась, удивленная тем, что молодой рудокоп не следовал за ней; она опустилась в кресло у двери и устремила на него пристальный взгляд. Кудрявые белокурые волосы совершенно закрывали свежий еще шрам от раны, которая могла оказаться смертельной для любого другого и никак не отразилась на его могучей натуре.

Евгения напрасно искала в его лице следов перенесенных страданий.

– Итак, вы совсем поправились? Ваша рана в самом деле не болит больше?

– Нет, госпожа! О ней и говорить не стоило! Евгения сделала вид, что не заметила резкого тона его ответа, и продолжала так же доброжелательно:

– Я, разумеется, на другой же день знала от доктора, что опасности нет, а то мы позаботились бы об уходе за вами. Доктор уверил меня после вторичного визита к вам, что об опасности не может быть и речи, и господин Вильберг, посланный к вам вечером того рокового дня, подтвердил это.

При первых ее словах Ульрих поднял голову и пристально посмотрел на нее; угрюмое лицо его постепенно прояснилось, и голос смягчился, когда он сказал:

– Я не знал, что вы так заботились обо мне. Господин Вильберг не сказал мне, что вы послали его, я…

– Вы приняли бы его в таком случае любезнее! – добавила Евгения с легким упреком.

 – Он жаловался на вашу резкость в тот вечер, тогда как сам он принимал в вас большое участие и любезно вызвался доставить мне желаемое известие. Что вы имеете против господина Вильберга?

– Ничего! Только он играет на гитаре и сочиняет стихи.

Евгения невольно улыбнулась при этой несколько странной, но меткой характеристике молодого служащего.

– По-видимому, в ваших глазах это не является достоинством, – сказала она шутливо, – думаю, что вас едва ли можно было бы обвинить в подобных грехах, если бы вы занимали такое же положение в обществе, как господин Вильберг.

Но оставим это. Я позвала вас не за тем. Я слышала… – Евгения в замешательстве играла веером. – Я слышала от господина директора, что вы отказались принять доказательство нашей благодарности, которое мы поручили передать вам.

– Да! – сурово ответил Ульрих.

– Я очень сожалею, что наше предложение или способ передачи его оскорбили вас.