Сталь

Правда, на утро она всё равно сбежала, аккуратно выбравшись из крепких рук. За завтраком они не перекинулись и парой слов, будто ночью он не дышал её волосами. Да она и не надеялась на что-то, по правде говоря. Только теперь кажется, что турмалин с красным отливом до сих пор смотрит на хрупкую спину с непонятной эмоцией, которая так удачно скрывалась за железобетонным занавесом.

Она не позволила Вильяму даже проводить. Он бы смотрел тем самым взглядом, который предполагал фразу: «Я обязательно вернусь», но загвоздка в том, что Вэл не хотела возвращаться.

Пушистые облака мерно и холодно проплывали мимо, а вокруг одна сплошная синева. Вот бы это чувство восхищения небом ни на миг не покидало сердце! Через несколько часов они будут находиться на лондонской базе Коршунова. Через несколько часов их будут бояться, восхищаться, завидовать их положению. И, к сожалению, не понимать, что завидовать тут нечему. Отсюда надо бежать со всех ног, по-хорошему.

Валери бросает короткий взгляд на сиреневую сумку, в которой лежит оружие, чему Рэджи усмехается. Его напарница до сих пор не могла привыкнуть к тому, что везде есть те гнилые люди, работающие на Стаю: в каждом киоске, в каждой службе охраны, абсолютно везде были свои люди. И она была не исключением, получив пропуск в любой уголок земли всего лишь за какое-то рабство. Да, разве ж это кого-то волнует?

Хочешь жить красиво – умей выполнять гнилую работу.

– Вэл, – Рэджи поворачивает голову к девушке, слегка дёргая её за рукав, чтобы та сняла наушники. Она вопросительно смотрит на него, не говоря ни слова, – ты же рассказала Вильяму всё про Стаю, да?

О'Коннор уверенно кивает в ответ.

– И он знает, что мы едем делать и какое у тебя задание после? Как он к этому отнёсся?

Валери будто током прошибает изнутри, а на место сердца образуется вакуум. Большим пальцем она нервно играется с серебристым колечком в носу.

– Он не знает? – доходит до Хьюго.

– Нет, не знает, – сухо и чётко, показывая всем видом, что не хочет говорить об этом, отвечает она.

– А Локи? Он тоже в неведении?

– У него нет кода. Так что я не обязана, – облизывает она губы.

– Тайфер не потерпит лжи, если…

– Он мне никто. Не захочет знать, я переживу, – хмыкает Вэл, отворачиваясь к иллюминатору. Тайфера, моя милая, ещё никто не смог пережить.